Я исследовала вопрос о том, какое количество жителей противилось пребыванию Ван Гога в городе, и нашла статью упомянутого выше Мартина Гейфорда под названием «Ван Гог, которого предали», в которой автор утверждает, что владельцы Cafe de la Gare сделали многое для «падения Винсента». Гейфорд пишет, что «в средней колонке подписей на петиции стоит имя Жозефа Жино»34. Меня удивила эта информация. Супруги Жино были близкими друзьями Ван Гога, и мне казалось, что им не хотелось бы, чтобы Винсента изгоняли из города. Я стала внимательно изучать подписи на петиции. На протяжении работы над этим проектом мне пришлось много часов всматриваться в сделанные от руки записи конца XIX века. Разобрать почерк не так просто, как может показаться, но у меня сложилось ощущение, что подпись, которую Гейфорд считает подписью Жозефа Жино, является на самом деле подписью Жозефа Гиона. Проверить подпись Жино было легко – он подписал свое свидетельство, данное полиции, к тому же я нашла его подпись на свидетельстве о браке35. Сравнив подписи, я поняла, что Жозеф Жино не подписывал петицию.
После этого я поняла, что мне надо внимательно разобраться со всеми подписями на петиции. Кто были эти люди и почему они так ополчились против Ван Гога? Что они выиграли бы, если бы художник покинул город?
Во время одной из поездок в Музей Ван Гога в Амстердам я упомянула о несовпадении подписей Жино и Гиона сотруднику Музея Луису ван Тилборгу. Я сказала ему, что никто не провел серьезного исследования подписей на петиции, и, пока этого не сделают, трудно говорить о том, кто этот документ подписал. Так небольшое открытие привело к тому, что я стала внимательно изучать все подписи на документах. Жозеф Жино сыграл большую роль в жизни Ван Гога в Арле. Он был не только мужем женщины, изображенной на картине «Арлезианка», – художник четыре с половиной месяца прожил в принадлежавшем семье Жино доме. После смерти художника Жино имел отношение к продаже многих картин Ван Гога. Я первой заметила расхождение подписей и после разговора с Луисом почувствовала, что сотрудники Музея стали в гораздо большей степени мне доверять. Я думала что, если мне удастся точно установить, кому принадлежат подписи на петиции, то мы будем лучше понимать, кто из жителей Арля хотел изгнать Ван Гога из города. Подписей было всего тридцать, но я должна была сверить их с подписями из других содержащихся в архивах документов. На сверку подписей мне потребовалось бы несколько сотен часов, и я не знала, готова ли потратить столько времени на эту работу. В общем, тогда я решила на некоторое время отложить сверку.
Через несколько месяцев попал в больницу мой брат, живший во Франции. Я ездила в больницу, занималась делами и здоровьем брата, принимала сложные решения по поводу лечения серьезного заболевания, которое у него обнаружили. Я очень уставала и не могла заниматься чем-либо серьезным, за исключением вопросов, касающихся моего брата. Вот тогда-то я и поняла, что готова посвятить несколько сотен часов скучнейшей и утомительной задаче сверки подписей.
На самом деле я оказалась не первой, кому пришла идея разобраться с подписями на петиции. Сотрудники Музея Ван Гога в Амстердаме помогли мне связаться с историком из города Ним по имени Пьер Ришар, который первым среди биографов Ван Гога напечатал фотокопию петиции в 1981 году. Ему удалось расшифровать и установить имена двух третей людей, подписавших петицию. После этого он пытался установить личности оставшихся, разыскивая среди тех, кто жил поблизости от площади Ламартин, по именам36. Таким образом Ришару удалось идентифицировать еще несколько человек. Однако его метод работы не был идеальным. Составляя базу данных жителей Арля, я обратила внимание на то, что в одном и том же районе проживали родственники: отцы, сыновья, двоюродные братья и сестры. Определить, кто именно подписал петицию, исключительно по именам было сложно, а я хотела точно узнать, кто подписал петицию, чтобы понять, кому из этих людей было выгодно, чтобы Ван Гога изгнали из города. Перефразируем этот вопрос: кто так стремился выгнать на улицу больного человека?
Петиция написана на дешевой бумаге, которой уже более ста лет, поэтому документ выдают из хранилища очень редко. Я попросила получить доступ к оригиналу, чтобы его сфотографировать. Теперь я могла увеличивать нужную мне подпись на экране компьютера, чтобы внимательнее ее рассмотреть. В полицейском протоколе опроса свидетелей значилась информация о каждом из опрошенных, но на самой петиции стояли просто подписи людей.
