«В конце месяца я хотел бы уехать в психиатрическую клинику в Сен-Реми или другое подобное учреждение, рекомендованное месье Саллем. Прости меня за то, что я подробно не пускаюсь в рассмотрение всех “за” и “против” этого мероприятия. Мне очень тяжело обсуждать эту тему. Думаю, будет достаточно того, что я скажу тебе, что совершенно не в состоянии жить в одиночестве в мастерской ни в Арле, ни в другом месте. Причины тебе известны (по крайней мере, в данный момент), тем не менее я пытался решиться начать снова, но в настоящий момент это невозможно. Если я заставлю себя переселиться в мастерскую и возьму на себя все вытекающие из этого последствия и ответственность, то боюсь, что могу потерять способность работать»34.
Вопрос об отъезде из города был решен, и Ван Гог начал документировать места, в которых ему пришлось жить. В конце апреля 1889 года он написал вид внутреннего двора больницы, а также картину «Палата больницы в Арле». По последней картине можно составить мнение о состоянии больницы в целом, а также о медицинском персонале. На холсте изображены тепло одетые пациенты-мужчины, которые подсели поближе к печке, чтобы согреться. Вы видим огромную палату и сгорбленных престарелых монахинь-медсестер. Рядом с печкой-буржуйкой стоит ящик с углем, из которого Ван Гог пытался умыться во время второго нервного срыва в конце декабря. Винсент честно и не стесняясь фиксировал на холсте то, что видел, и эту картину можно воспринимать как документальное свидетельство сложностей, которые ему пришлось пережить.
«Судя по письмам Винсента, он физически чувствует себя хорошо, – писал Тео матери 5 мая. – Однако он постепенно начинает понимать, что перенес сильный удар, поэтому чувствует, что ему нужно лечиться»35. В начале мая 1889 года все вещи Ван Гога перевезли из Желтого дома к Жино, и все было готово к тому, чтобы художник мог покинуть больницу36. Винсент получил записку от пастора Сал ля:
«Я смогу отвести вас в Сен-Реми в среду. Если вас устраивает, мы можем поехать на поезде, отправляющемся в 8.51. Я уже виделся с месье Пейроном, и будет лучше, если я поеду с вами»37.
8 мая 1889 года Винсент Ван Гог прибыл в частную психиатрическую клинику Сен-Поль-де-Мозоль в Сен-Реми (монастырь Сен-Поль-де-Мозоль). Через пятнадцать месяцев его уже не будет в живых.
Однажды днем у меня дома раздался телефонный звонок. «Мадам Мерфи?» – голос на другом конце провода «дребезжал» и, как мне показалось, принадлежал старому человеку. Мужчина представился. Оказалось, что это внук Рашель, которому я много месяцев назад написала письмо. Просто не верилось, что он наконец позвонил. В своем письме этому человеку я не изложила напрямую суть дела, а упомянула лишь о том, что исследую жизнь Ван Гога, в ходе своих изысканий натолкнулась на имя его родственницы. Мужчина сообщил, что с радостью встретится со мной.
Жарким летним днем я поехала на встречу с ним, я надеялась, что он поможет мне разгадать загадку «Рашель/Габи» – девушки, к которой Ван Гог пришел ночью 23 декабря.
Мужчина встретил меня очень приветливо. Несмотря на свой преклонный возраст, он начал бодро рассказывать мне истории о том, каким был Арль до войны. Я очень хотела перейти к теме, ради которой приехала, но вела себя осторожно и старалась не торопить события. Мужчина с любовью, теплотой и уважением говорил о своей бабушке Габриэль. Во время разговора он показал на висящую на стене фотографию, на которой была изображена молодая пара. Женщине на фотографии было около тридцати лет, у нее было доброе и дружелюбное выражение лица. На фотографии она была изображена стоящей рядом с оливковым деревом в саду. Рядом с ней сидел мужчина в стильной, я бы даже сказала, пижонской шляпе. Наконец-то я увидела ту, которую так давно искала, и мне было сложно сдержать волнение.
