Конечно, Павел Сергеевич меня не ждал. По его теории, этот город – на самом деле загробный мир, что-то вроде чистилища, а шагнув за дверь, умираешь окончательно. Когда я исчезла полгода назад, вряд ли он сильно удивился. А вот теперь… Он вскочил, чуть не опрокинув тяжелый деревянный стул – у него тут классический интерьер, никаких офисных кресел на колесиках, да и сам он, как обычно, в костюме с галстуком.
– Вы?! – выдохнул он. – Но как?
Я села напротив его стола, не дожидаясь приглашения. Во мне кипела жажда деятельности, тут не до церемоний.
– Здрасте, – сказала я. – Я сразу к делу, ладно? Мы с вами должны выяснить, что это за место, что с ним не так и как остановить то, что делает Гудвин. Мне не нравится, что он тут устроил, поэтому…
На большой карте города, висевшей на стене, загорелся огонек – и сразу погас. Эти настенные карты работали по тому же принципу, что и почталлионы, – лампочка зажигалась в том районе, где открылась дверь. В этот раз она погасла так быстро, что я даже не успела разглядеть, где она была.
– Опять! – вздохнул Павел Сергеевич и сел. – Карта в последнее время барахлит.
– Да у вас все барахлит! Из вашего города все бы давно уехали, одна проблема – из него еще и не уедешь! Это не настоящий Петербург, вы это и без меня знаете, но давайте попробуем разобраться, что тут творится! Я хочу быть полезной.
– Гудвин заявил нам, что перемирие окончено и что его люди теперь будут выбрасывать за двери всех, кого рядом с ними увидят, – напряженно проговорил Павел Сергеевич. – А знаете, когда это произошло? На следующий день после вашего исчезновения. Вы работаете на него?
– Да, именно поэтому сижу тут у вас и прошу с ним разобраться. Вы серьезно думаете, что во мне проблема? Может, это вы плохой начальник?
– Я бы с удовольствием передал управление Стражей кому-нибудь более подходящему. Как жаль, что нет желающих.
Кажется, я его задела. Ну и ладно, пусть встряхнется. Это лучше, чем депрессивный отдых среди комнатных растений.
– И правда жаль. Пока все разваливается, сидите тут, музыку слушаете.
– А что мне сделать?
Беседа зашла в тупик, и я встала. Все исправлю и всех спасу, с ним или без него. Я так отчаянно пыталась попасть в этот город и теперь не отступлюсь.
– Схожу поздороваюсь с остальными. Я к вам потом еще загляну, так и знайте!
Павел Сергеевич проводил меня мрачным взглядом, я и ухом не повела. Бесполезный тип! Я уже направилась в главный зал, но потом решила быстренько осмотреть здание, пока никто не мешает.
Когда-то, еще до Стражи, здесь был Витебский вокзал. Первым делом я пошла в зал ожидания на первом этаже, с желтым плиточным полом и скамейками темного дерева. Здесь работали стражники, которые занимались распределением артефактов – изучали их свойства и вручали людям, которым они нужны. Теперь этаж выглядел заброшенным: неужели теперь совсем нечего вручать и изучать? Столовая тоже оказалась закрытой, даже автомат с шоколадками и чипсами в буфете опустел. Я не встретила ни одного человека, пока не поднялась на самый верхний этаж, туда, где окна были меньше, а потолки – ниже. И там, в комнате, по-прежнему заваленной письмами, я нашла того, кто их читал и сортировал.
– О, милая Татьяна! – сказал Юсуф и поднялся мне навстречу. – Знаменитая трюкачка! Вас тут часто вспоминают.
– И что говорят?
Он был смуглый и седой – людям с такими добрыми, внимательными глазами выдают награды вроде «Учитель года». Одет по-летнему, в клетчатую рубашку с коротким рукавом. Несмотря на отсутствие почтового ящика у входа, письма лежали повсюду, их как будто даже стало больше.
– Разное. Одни думают, что вы приходили спасти всех нас и Гудвин вас за это убил.
Я уловила его заминку:
– А что думают другие?
– Что вы своим приходом что-то сломали. Возможно, даже сделали это нарочно, потому что служите Гудвину. – Он тепло улыбнулся, показывая, что не верит в это. – Есть даже теория, что вы и Гудвин – одно лицо: его ведь никто не видел, а дар закрывать двери, просто коснувшись их, есть только у него и у вас.
Почему-то меня дрожь пробрала от этой мысли.
– Нет, конечно, – неуверенно сказала я. – Гудвин – мужик с бородой. Я его видела – краем глаза, но видела! И я слышала его голос.
Как там было в «Волшебнике Изумрудного города»?
Юсуф подошел и коснулся моего плеча своей маленькой ладонью.
