– Вы меня помните? Тогда, в Таврическом саду, когда вы дверь закрыли! Я была со своим бульдогом, Графом. А вас зовут Антон!
– Да… – сказал он, и стало ясно: он узнал ее, но воспоминания теплых чувств не вызывают.
А я вертела в руках прохладное колечко и думала об одном: я отвечала в колледже на вопросы про эллинизм как раз в тот день, когда попала сюда впервые. Буквально за час до того, как увидела среди гаражей свою первую волшебную дверь.
«Где в России можно увидеть копию величайшего из памятников эллинизма, Пергамский алтарь?» – спросила Виктория Сергеевна.
Я не знала, а наша отличница Олеся ответила: «В Санкт-Петербурге, в Академии Штиглица». А еще Виктория Сергеевна – она знала моего отца – тогда прибавила: «Твой папа, кстати, когда-то делал прекрасные наброски Пергамского алтаря». Я тихонько выдохнула, остро чувствуя голым предплечьем руку Антона. Чтобы не думать о том, как подозрительно тесен мир – или даже целых два, – я решила все-таки узнать, что делает кольцо. Вдруг оно поможет нам отсюда скрыться?
Антон, конечно, начнет нудеть, что Страже запрещено пользоваться артефактами, но от этого правила, похоже, мало что осталось. И я надела кольцо. В первую секунду ничего не произошло, а потом я почувствовала: кончики пальцев стали очень чувствительными. Я коснулась стены, ощущая каждую крупинку краски на ней. Потрогала свою щеку. Отдернула ладонь. Ого! Приятно, хоть и странно, конечно…
– Ну что началось, – заворчал Антон. – Нельзя просто брать и…
Я не выдержала любопытства и для эксперимента коснулась его руки. О… го.
– Можно посмотреть? – прошептала девушка, вытягивая шею. – Я артефакты никогда близко не видела! Красиво…
У нее было такое искренне заинтересованное лицо, что я торопливо отодвинулась от Антона, сняла кольцо и протянула ей. Девушка поколебалась, но надела. Кольцо подсвечивало полутьму и ее склоненное лицо. Какая идеальная кожа, мне бы такую… Она погладила ближайший мешок с песком, хихикнула и притихла.
За дверью раздались шаги и голоса. Они приблизились, миновали нас и скрылись прежде, чем я успела запаниковать. При мысли, что эта четверка откроет дверь и найдет нас, меня накрыло паникой, и я постаралась дышать глубже. Можно круто открывать двери, но чем это поможет, если клановцы выволокут нас отсюда и побьют?
– Ты чего трясешься? – еле слышно спросил Антон и коснулся ладонью моей спины. Я постаралась замереть, чтобы не раздражать его. – Уж разберусь я с ними как-нибудь. Если что, вы вдвоем бегите, я догоню.
– Я в нем все так остро чувствую! – Девушка показала Антону руку с кольцом. Ее искренний энтузиазм и умилял, и бесил. – Мне кажется, это не только в работе полезно.
К моему эгоистичному удовольствию, Антон глянул на нее не как человек, который готов флиртовать и болтать о чувствительности рук, а как унылый нахохлившийся сыч, который осуждает все на свете.
– Можно я на этот артефакт тоже в очередь встану? – продолжила девушка, разглядывая свою руку, как чудо. – Ну, если эта система еще работает. Я учусь на керамиста, вы не представляете, как это пригодится!
И тут я подумала: а что нам теперь, собственно, с этими артефактами делать? Сдавать их больше некуда, пусть хоть кому-то пригодятся. Девушка меня раздражала, но, чтобы показать, что это не так, я сказала:
– Да пусть возьмет прямо сейчас! Считай, мы без исследования артефакта нашли ему хозяйку. Кому нужны чувствительные пальцы, как не керамисту? Ну или будем по всему городу искать скрипача.
– Не положено! – шепотом возмутился Антон. Я продолжала смотреть на него, и он со стоном выдохнул. – Ладно, пусть берет. Реально, не знаю, куда их теперь сдавать.
Девица так радостно взвизгнула, что Антон зашикал и прижал ладонь к ее губам. А она замерла и не возражает, вы посмотрите! Я аж раздулась от возмущения. Вообще-то от его рук все еще воняет бензином, вряд ли это так уж приятно.
– Если вы нас собрались выдать своими воплями, лучше разбейте артефакт, – прошипела я сквозь подступающее возмущение. – Тогда его свойство останется с вами, и парням нечего будет отнять, если они нас найдут. Но имейте в виду, артефакт аж несколько лет может действовать, его не отменить.
– Можно, да? – спросила девушка, когда Антон убрал руку. – Я хочу!
– Да разбейте уже его, плевать, – простонал он. – И обе – сидите тихо!
Приятно, что его рычание достается не только мне. Девушка сняла кольцо, благоговейно зажмурилась и сжала его обеими руками, сложив их перед собой, как в молитве. Раздался тонкий, едва уловимый звон, одна призрачная нота – и свет артефакта погас. Девушка охнула. Посмотрела на свои руки, провела ими по джинсам, отдернула их и счастливо засмеялась.
– Работает! Спасибо! – Весь свет ее благодарности достался Антону, хотя вообще-то это я ей помогла. – Я слышала, что случилось со Стражей, мне подруга рассказала. Но вы прямо… Еще лучше, чем были! Запишете мой номер?
– У меня нет ручки, – пробормотал Антон и пополз к двери.
