– Давай-ка сначала, – сказал Антон, не притронувшись ни к кофе, ни к еде. – В каком смысле «есть настоящий Петербург»?
И я послушалась. С перерывами на глотки восхитительно крепкого кофе и бутерброды рассказала ему, как после возвращения из их города поехала в Петербург. Там не было ни Стражи, ни призрачных дверей, но коробка нашлась.
– Гудвин спрятал коробку там же, где она была, но так, чтобы я не смог найти… – пробормотал Антон. – Урод.
Как ни странно, это задело его больше, чем новость о том, что его город, а значит, возможно, и он сам, просто не существуют. Я закинула в рот крохотный огуречный сэндвич.
– С чего ты взяла, что твой мир настоящий, а наш нет? – спросил Антон.
Об этом я тоже думала.
– Если есть два Петербурга, проблемный точно тот, из которого физически невозможно уехать и в котором нет интернета и связи с остальным миром. Прости!
Антон вытащил из кармана складной нож, тот самый, которым заводил катер. Нажал пальцами на лезвие и поморщился.
– Больно. Я вполне жив. Теорию Павла Сергеевича про то, что это город мертвых, я слышал, но это бред.
– Я думаю, здесь все живые. Но у вашего города есть какой-то секрет, и, думаю, Гудвин – единственный, кто его знает. Отсюда неадекватно раздутое эго и легенда о том, что он знает вообще все.
Антон задумчиво побарабанил пальцами по коробке. Несмотря на новости и разбитый Страшилой нос, вид у него был посвежевший. Похоже, перспектива развеять меня в прах его сильно расстраивала – все-таки хороший он парень.
– Гениальная идея ко мне пока не пришла, – сказала я. – Давай для начала покатаемся по городу, и я закрою парочку дверей, чтобы они ничего не порушили? Клан теперь контролирует карту, а вы, бывшие стражники, можете просто мотаться по улицам, пока не наткнетесь на только что открывшуюся дверь. У Клана это вполне работало! И поешь чего-нибудь.
Антон послушно взялся за бутерброд.
Конечно, путешествие по городу мы начали с Литейного округа. Я изо всех сил пыталась придумать великий план свержения Гудвина, но это оказалось легче сказать, чем сделать. Да и валяться на переднем сиденье и смотреть в окно было слишком уютно – мне хотелось наслаждаться каждой секундой, которая осталась у меня здесь. Город был прекрасным, даже со шрамами, которые оставили на нем двери.
– Они не хотели. – Я не сразу поняла, что сказала это вслух, как-то само вырвалось. – Двери. Я чувствую, что они ничего плохого не хотят.
– Мама говорила то же самое. – Лицо Антона немного осветилось, хотя улыбаться он, похоже, не умел вообще. – Говорила: «Дверь как раненый бегемот, который от боли все ломает, а ты будешь ее доктором Айболитом».
– Гудвин не дал тебе никаких других доказательств, что она жива? – осторожно спросила я.
Антон коротко глянул на меня:
– Нет.
И включил аудиокнигу, показывая, что разговор окончен.
Нам повезло через пару часов, когда Антон уже сказал, что сегодня не его день и бак почти пустой. Мы в этот момент были около мемориала защитникам Ханко. Похоже, ноги – или, точнее, колеса – сами приводили Антона сюда при любом удобном случае. Он припарковался около фонтана, вышел из машины и открыл багажник. Я вылезла следом, со стоном разминая затекшие ноги. Антон вытащил канистру с бензином – так вот как он заправляет свою развалюху! Никакого гламура.
– Ты так водишь – как бензин в багажнике еще не самовозгорелся? – спросила я, но ответа не последовало.
Пока он занимался машиной, я бродила вокруг, любуясь видами. Особенно мне понравилось здание на другой стороне, то самое, около которого мы утром закрыли дверь. Я перешла улицу и прошлась вдоль него. Помню, Антон говорил, тут какая-то магическая академия. Здание в стиле неоренессанс: окна как в рыцарском замке, на плоской крыше балюстрада, приглашающая там погулять. С ума сойти! Здесь точно не учат полетам на метле? Я обернулась, чтобы крикнуть эту ценную мысль Антону, но он продолжал крутиться вокруг машины, заливая в бак очередную канистру бензина, и я решила оставить его в покое. Обернулась к зданию – и заметила в окне второго этажа знакомое голубое сияние. Мерцающее, слабое. Минуту назад его там не было. Нам что, настолько повезло и дверь открылась прямо у нас на глазах?
– Антон! – закричала я, пожалуй, слишком отчаянно: он уронил канистру и бросился ко мне через проезжую часть.
Не вовремя ехавшая мимо машина затормозила с визгом шин, он обогнул ее и помчался ко мне, озираясь в поисках опасности.
– Что? – с досадой выдохнул он, когда опасности не обнаружилось.
Вместо ответа я указала на стрельчатое окно на втором этаже. Антон уставился на пульсирующее голубое сияние за стеклом. Потом нашарил в кармане универсальный магнитный ключ, которым открывал кодовые замки на подъездах, и рванул к роскошным дверям. Подергал – заперто. Магнит приложить было некуда, дверь запиралась настоящим ключом. Антон пробежался в поисках другого входа, но здание, по славной местной традиции, было приклеено к соседним. Он подергал решетку в какой-то арке – заперто. Вернулся к двери и заколотил в нее ногой так, что там бы и мертвые восстали, если бы было кому восстать.
