Наше облезлое авто с такой скоростью пронеслось мимо чистенькой тачки, которая свернула на пустырь, что времени на маневр у парней из Клана не было. Мы с космическим ускорением вылетели на ближайшую улицу. Портрет Журавлева с грохотом мотало по заднему сиденью: так и знала, что ему достанется! На месте Клана я бы даже время на погоню не тратила – попытают счастья в другой раз.
– Бесполезно спрашивать, не ты ли заставила дверь открыться прямо у нас под носом, да? – спросил Антон. – Насчет Гудвина идея крутая, но давай-ка с ней хоть до утра подождем. Надо отдохнуть, подумать. Нельзя к нему соваться без подготовки. И вообще, для начала Гудвина надо хотя бы найти.
Мне показалось, он тянет время, но я была не против – как же мне самой хотелось его потянуть! Когда разберусь с Гудвином – а я с ним разберусь, – Антон опять заведет свою песню под названием «Уходи».
Этот день казался бесконечным, но неуловимая нотка приближающегося вечера уже ощущалась – может, птицы летали ниже или оттенок света стал теплее. Искать Гудвина ночью, даже белой, не хотелось совсем. Я сама себя не узнавала – обычно я готова пахать до седьмого пота, а тут тянуло сказать, что у меня лапки и я ничего не могу.
– Да! – закивала я. – Точно. Завтра с новыми силами. И сухими кроссовками.
– Если они нас все-таки ищут и устроили засаду около моего дома, скрываемся. Если не ищут, завтра находим Гудвина, заставляем его сжать в руке снежинку, и он исчезает из города навсегда. Клан без него развалится, потому что они тупые, у них один мозг на всех, и это мозг Гудвина.
Сказав это, Антон впервые на моей памяти – торжественный день! – включил в машине не аудиокнигу, а музыку, правда, старую, как его душа. Солнце висело прямо над домами, и к городу, хоть и по-летнему медленно, приближалась ночь.
Мы доехали до его улицы, оставили машину у обочины и зашли в уютный двор с огромной елкой. Какой-то ребенок бесстрашно качался на качелях, не боясь, что рядом откроется дверь. Я вытащила с заднего сиденья портрет Журавлева – вроде цел! Антон вопросительно посмотрел на меня, и я рассказала ему историю про любимую передачу моего детства.
– Я тоже смотрел, – нехотя сказал он, зорко оглядывая двор. Засады не было. – Мама у них консультантом работала, там они с Журавлевым и познакомились. Ладно, давай.
Он забрал у меня портрет и понес его домой. В подъезде за ночь появилось новое объявление, копия вчерашнего. «Помогите, кто может! Собираю на артефакт памяти для бабушки. Этаж 3, квартира 7, Василиса». Антон привычно потянулся его сорвать, но я его остановила.
– Стой! А вдруг… Вдруг это он? – Я вытащила из сумки артефакт в виде брошки из незабудок. – Незабудки, соображаешь? Память! Может, сегодня наш день.
– Без отдела изучения мы этого не узнаем. Артефакты – слишком серьезная вещь, чтобы…
Но я уже так поверила, что этот прекрасный мир меня ни в чем не подведет, что взлетела на третий этаж. В этом старом доме на каждой двери была щель – видимо, для писем. Артефакты добрые, ничего плохого он не сделает – в крайнем случае появится у старушки какая-нибудь дурацкая суперспособность. Я бросила артефакт в щель. В квартире раздались шаги, потом недоуменное бормотание. Я приникла ухом к двери. Молодой женский голос, потом старый. Короткий «звяк» разбитого артефакта. Василиса, похоже, тоже решила действовать на свой страх и риск и вложила его своей бабуле прямо в руки. Потом раздался голос старушки:
– Васенька, почему у тебя очки такие грязные? И почему я в ночной рубашке? День же. Неприлично.
Раздался счастливый вопль Василисы, потом лязг открываемых замков – и я пулей взлетела на этаж выше, Антон – за мной. К тому времени, как дверь номер семь открылась и на площадку легла полоса света, мы уже были на его этаже, свешиваясь вниз.
– Работает! Спасибо! Кто это? Спасибо!! – радостно заорала девушка.
Посмотрела вниз по лестнице. Никого не увидела и скрылась, продолжая счастливо бормотать. Похоже, в этом мире все устроено проще, чем мне казалось. И да, он определенно помогает мне. Антон был доволен, хотя всячески старался этого не показывать. Он потянулся было в карман за ключом от своей двери, а потом вздохнул.
– Да что это я. Открывай!
Я открыла запертую дверь его квартиры, просто нажав на ручку.
В прихожей Антон устроил баррикаду из мебели: притащил кухонный стол, сверху поставил пару стульев, а к столу придвинул стоявший в прихожей шкаф, с которого тут же упала обувная коробка.
– Дверь Гудвин, может, и откроет без проблем, но это хоть даст нам время.
Когда я вышла из душа, снова надев глупую футболку с кошкой, Антон выбирал в гостиной место для портрета Журавлева. В конце концов он поставил его на полку – смотрелось красиво, будто он всегда там и стоял.
Зазвонил телефон, и от резкого звука я подпрыгнула. Неужели в эпоху до мобильников телефоны вот так трезвонили? Да инфаркт может хватить, если ночью такое услышишь! Антон помедлил, но все же снял трубку со своего ретроаппарата на витом шнуре.
