Я уже подошла к подъезду, когда увидела папу. Он как раз выходил. Заметил меня, схватил за руку над локтем, встряхнул так, что у меня зубы стукнули друг о друга, и молча потащил обратно домой. Темный подъезд, потом сияющий прямоугольник двери нашей квартиры. Я так испугалась, что не плакала. Папа больно сжимал мою руку, и у меня все внутри замерзло. Он дотащил меня до нашей с Евой комнаты и втолкнул внутрь с такой силой, что я всем телом влетела в новогоднюю елку. С колючей пластиковой лапы сползла снежинка и разбилась, я от столкновения потеряла равновесие. Упала. Рука угодила в осколки, большие и острые. Я тихо вскрикнула, лежа на полу, потом подняла глаза, увидела папино лицо и замолчала. Он стоял в дверях, огромный, как великан.
– Просил же: не доводи меня.
Мне показалось, что сейчас он схватит меня и будет бить головой о стену, пока моя голова не разобьется, как арбуз. Но он вышел и захлопнул дверь. Я услышала, как он сделал телевизор громче.
Посмотрела на свою руку. Осколки снежинки торчали из кожи, из-под них текла кровь. Один был особенно большой, и кровь текла из-под него очень быстро. У меня не хватит духу вытащить стекляшки. И позвать папу – тоже. Я так его разозлила, нельзя. Кровь доползла до локтя и начала капать на пол. Я испугалась, что испорчу одежду и тогда мама тоже рассердится. Было очень больно, а еще – страшно, потому что я шалила и теперь меня накажут.
Я просто сидела и смотрела на руку. Мне было грустно, потому что скоро Новый год. И потому что снежинка разбилась из-за меня. И потому что как раз сегодня во дворе тот мальчик, а я здесь. Папа сейчас заглянет. Он, конечно, про меня скоро вспомнит. Сделаю вид, что мне не очень больно, чтобы его не пугать.
Столько всего интересного сегодня во дворе. Хочется выйти туда и поиграть. Я легла под елкой, уложив руку так, чтобы стекла не касались пола. Кровь текла сильно, но больше меня пугало, как среди красного блестят осколки.
Я подумала, что завтра моя любимая передача, «Умный дом» и надо пораньше встать. А вдруг меня накажут за снежинку и не разрешат? Проберусь в гостиную тайком и буду смотреть совсем тихо. Глаза слипались. Я думала про мальчика во дворе, и про машину скорой помощи, которая сделала снег волшебным, и про девушку на каблуках. С трудом приоткрыла глаза и посмотрела на закрытую дверь. Папа точно придет узнать, как я тут. Может, самой к нему сходить и попросить достать осколки? Но дверь так далеко… И нельзя. Он скажет, я сама виновата. Я посплю, а когда проснусь, все будет хорошо.
Мне на лицо упал голубой свет, похожий на сияние тех огней на снегу, только совсем волшебный. Я открыла глаза. Передо мной сияла дверь. Похожая на нашу, но только красивее. С узорами. Ручка такая же.
Дверь сама приоткрылась, как будто играла со мной, но за ней никого не было – только наш двор, искаженный голубым сиянием. Это было так интересно, что я поднялась на ноги и шагнула за дверь. На улице все было по-прежнему, даже машина и дяди с носилками, только снег пошел сильнее. Сияющая дверь за моей спиной освещала все мерцающим голубым светом.
Я подумала: скорая помощь лечит больных. Надо показать им руку. Они спросят, что случилось, а я скажу, это я сама разбила. Но если папа придет, он все равно рассердится. Нет, нельзя.
Грязный смуглый мужчина по-прежнему сидел на скамейке. Он посмотрел на волшебную дверь за моей спиной и не удивился.
– Жалко было бы тебя потерять. Хороший ребенок, – сказал он. – И талантливый. Мир идеально перенесен. Большое внимание к деталям, хвалю тебя. Дай руку.
Я не двигалась. Он сам подошел ко мне, взял за запястье и стряхнул осколки с моей руки. Они упали на снег, и раны зажили, даже самая большая, похожая на глубокую дыру. Кровь, которой пропитался рукав куртки, исчезла.
– Спасибо, – прошептала я.
– Не за что. Ты себя спасла, ты молодец. – Он улыбнулся и сказал так, будто поделился секретом. – Это твое безопасное место, приходи сюда, когда захочешь. А потом вырастешь и будешь делать другие прекрасные вещи.
– Это Изумрудный город?
Мне очень нравилась книжка про него. Смуглый человек хрипло рассмеялся.
– О, теперь ясно, почему у тебя получился целый город. Назови его как хочешь, он ведь твой. Дети владеют особой силой, она защищает их, пока они не станут взрослыми. Они могут создавать из нее что угодно: воображаемых друзей, миры, города. Потом дети растут, и она становится обычной человеческой силой, с помощью которой они делают чудесные взрослые вещи. Симфонии, свободу, картины, операции на сердце, счастливые моменты для других и для себя. Понимаешь?
Я помотала головой. Он сел на скамейку. Я ее потрогала. Настоящая, деревянная, не как во сне.
– У некоторых эта сила особенно велика, и твоя не могла позволить своему сосуду так бездарно сгинуть. – Человек обвел рукой двор вокруг нас. – Мне нравится, что ты здесь не одна. Ты этого не видишь, но твой город до сих пор растет отсюда во все стороны, повторяет реальность, даже те ее части, которых не видела. Скоро он остановится, но… впечатляет. Ты настоящий архитектор, малышка.
