На крайних сторонах треугольника, почти у самой кромки, были видны цифры, выдавленные небрежно, как клейма: в верхнем углу — единица, в левом нижнем — тринадцать, а в правом — двадцать один. Цифры почти стерлись, видимо, от частого рассматривания в чужих руках.
— Ты знаешь, Медный, мне это что-то напоминает… — медленно проговорил Шкипер, отнимая лупу. — А! Я тут недавно одному чуваку карты Таро рисовал. Ну, для типографии. Так вот, это же… Это же Великий аркан Таро! А карта в середине треугольника… или вся фигура — это фигура «Глупец», понимаешь?
— Ничего не понимаю! — признался Медный.
Шкипер вздохнул.
— Слушай, давай-ка я возьму это себе. Грузило. Грузиться буду!
— Возьми, — Медный пожал плечами. — Не вопрос.
— Я дома покопаюсь в Интернете… по картам Таро! Сдается мне, что тут что-то с чем-то зашифровали. Типа, глупец тот, кто увидит поверхностный смысл, а не глупец — кто…
В этот момент в комнатку влилась веселая компании. Впереди шла Лис, гордо топая голыми пятками и таща в руках пятилитровую пластиковую емкость с янтарным пивом.
— Туборг пришел! — возвестила она.
— Оба-на! Это откуда?
— Лис на опохмел дали! — давясь смехом, сообщила Камилла. — Подошли к киоску, где пивбар рядом. А там мужик. Лис увидел и говорит: «Девушка, где вы туфельки потеряли?»
— И что?
— А я ему: пропила, говорю, дядя… — Лис азартно тряхнула волосами. — Вот, решаю, на опохмел чего взять, как, мол, думаете?
Оказалось, мужик, сраженный наповал простотой и искренностью ответа, тут же убежал в бар и, пока ребята скидывались на напиток местного пивкомбината, вытащил пятилитровку светлого «Туборга». И вручил Лис, присовокупив: «А и правильно, девушка! Вы так красивше!»
— В общем, наколдовали! — заключил Диман, открывая емкость. — Да, Лис?
— Ну, я им, ботинкам, когда сняла их и оставила, сказала… про себя, — улыбнулась девушка, — что принесу им чего-нибудь. Вкусненького.
— Правда, что ли? Или ты это прямо сейчас придумала?!
— Честно, честно!
— Да-а… — с зависть протянул Иван. — А зимой как быть?
— У тебя пивнушка вообще во дворе! — заметила Соня. — Пробежался за три минуты, и все. И пиво, и закалка… Так, есть еще чистый стаканчик?
Мозговой штурм с пивом пошел лучше. И, когда емкость опустела, была рождена новая организация — ООО «БиЗ». В переводе «Богатство и Знание». С девизом: «БИЗ — не Симорон! О! О! О!»
Назад возвращались поздно от телецентра до метро, а Лис и Иван пошли вместе — на троллейбус. Уже кружилась в ветвях темнота, уже отлетала мотыльками от подъездных фонарей. Лис смеялась, держа Ивана за руку, и размахивала своими дубовыми ботинками, связанными за шнурки. Медный посмотрел им в спины, когда все разошлись, попрощавшись, у метро и неожиданно услышал, как уходящий Шкипер завистливо и обреченно выругался вполголоса. Видно, досадовал на то, что медное «грузило» он так у Медного и не забрал — забыл!
Строго секретно. Оперативные материалы № 0-988Р-36551652
ФСБ РФ. Главк ОУ. Управление «Й»
Отдел дешифрования
Шифротелеграмма: Центр — СТО
…Источник Центра в р. Горный Алтай сообщает, что получена информация об активности шаманских общин, относящихся к роду Абычегай-оола. Состоялось зафиксированное камлание, имевшее целью расконсервировать расположенный на территории Новосибирска «мерцающий» объект под условным обозначением «Шаман». По сообщению источника, предполагаемая цель: мумифицированные останки женщины в Институте археологии СО РАН. Направление энергетического удара: инициация с перенесением свойств на партнерский объект…
В давние, очень давние времена, когда советское телевидение сделало свой последний, апоплексический вздох, чтобы быть сметенным фабриками звезд, домами последних героев и бандитскими сериалами, Людочка очень любила смотреть передачу «Хочу все знать». Особенно сладкими были моменты, когда на экране появлялось ядрышко ореха. К ореху на ракете прилетал мальчик, а экранный голос вещал: «Орешек крепкий очень — что же? Мы не привыкли отступать!» Мальчишка вытаскивал из кармана кувалду, размахивался ею… сердце замирало. «Нам расколоть его поможет киножурнал „Хочу все знать!“» Этот момент — крак! — когда из раскрывшегося ореха вылетали заветные слова, всегда волновал Людочку. И она отчетливо помнила, что мальчик-то бил по ореху целых три раза, а катарсис наступал только с третьего раза. И можно было смотреть: отступала мать, не ворчал дедушка, и ей было гарантировано полчаса спокойного сидения на стульчике перед телеэкраном.
С тех пор ощущение вот этого орешка, закаменевшего под ее плоской грудкой, жило в ней всю жизнь, очень, очень долго. И все это тянулось годами, а мальчик так и не прилетал и не бил кувалдой. А ведь ударит, и Людочка не сомневалась: будет больно. Чрезвычайно. Но пусть лучше три удара и раскрытый орех, чем эта тяжесть на душе и полное ощущение собственной никчемности.
