Надежда аккуратно сложила газету и спрятала ее в ящик стола, после чего принялась за уборку, в процессе которой едва не пропустила звонок мужа. Он сказал, что вернется поздно, потому что приехали важные партнеры из Москвы, нужно их в ресторан вести и вообще всячески развлекать.
– Что ж, – сказала Надежда появившемуся коту, – тихий семейный вечер накрылся медным тазом. Ну и ладно, нам и так не скучно. Будем сидеть дома, заниматься хозяйством и смотреть телевизор.
Кот фыркнул и отвернулся.
Вообще говоря, Надежда Николаевна почти не смотрела телевизор: она считала это занятие пустым, бесполезным и недостойным мыслящего человека. Время, которое тратишь, тупо уставившись в «голубой экран», можно потратить с гораздо большей пользой и удовольствием – в конце концов, почитать хорошую книгу. Из этого было только одно исключение: она включала телевизор, пока гладила белье. В это время все равно ничего другого делать не получится.
Вот и сейчас она выдвинула на середину комнаты гладильную доску и включила телевизор.
И тотчас об этом пожалела.
Она наткнулась на программу, где долго и со вкусом перечисляли, сколько вредных и даже опасных для жизни веществ содержат все продукты, которые мы покупаем в магазинах.
Розовый, пышущий здоровьем журналист, округляя глаза и надувая щеки, пугал доверчивых зрителей нитратами и пестицидами, канцерогенными веществами и солями тяжелых металлов, которые есть во всех молочных продуктах, овощах, мясных полуфабрикатах и прочих продуктах питания, составляющих рацион современного человека. Если верить ему, есть вообще ничего нельзя, лучше прямо сейчас уморить себя голодом.
Надежда сложила выглаженный пододеяльник и, прежде чем перейти к следующему, переключила канал.
Здесь шла более позитивная передача – перечисляли временные выставки, проходящие в городских музеях. Особенно заинтересовало Надежду одно сообщение.
«В городском музее игрушек, – сообщила Надежде обаятельная ведущая, – проходит большая выставка старинных и антикварных кукол со всего света. Эта выставка, несомненно, может быть интересна и взрослым, и детям…»
«В конце концов, Саша прав, – думала Надежда, снова приступив к глажке, – каждое дело должен делать профессионал».
Это вовсе не значило, что она решила выбросить из головы злополучных китайских кукол и творящиеся вокруг них преступления. Думать так – значило бы недооценивать Надежду Николаевну Лебедеву, недооценивать ее природную любознательность, а проще говоря – любопытство и авантюризм. Это всего лишь значило, что она решила найти профессионала, хорошо разбирающегося в куклах. Профессионала, который сможет рассказать о происхождении этих кукол, объяснить ей, насколько они редки и ценны, могут ли послужить причиной убийства или грабежа.
И если где-то в нашем городе есть такой профессионал, то наверняка в этом самом музее игрушек!
«В самом деле, – думала Надежда, – что я мечусь по городу, как таракан под дихлофосом, что я ищу вслепую, сама не знаю что. Мне нужно поступить просто – выяснить все, что известно науке про этих кукол. И ничего такого опасного я делать не собираюсь, – заторопилась она, чтобы успокоить свой неугомонный внутренний голос, который как раз собрался ее одернуть, – просто поинтересуюсь историей кукол, ничего в этом криминального нету…»
Надежда взглянула на груду недоглаженного белья – и тяжело вздохнула. Нет, видно, не судьба…
Если вы подумали, что этот тяжелый вздох и эта фраза «не судьба» относятся к посещению музея игрушек – это значит, что вы опять же недооценили природную любознательность и авантюризм Надежды Николаевны. И вздох, и грустная фраза относились к глажке белья, которую не суждено было закончить сегодня, поскольку Надежда решила немедленно отправиться в музей. Как раз время есть, муж поздно вернется.
Кот Бейсик, который, как всегда, наблюдал за Надеждой со шкафа, неодобрительно фыркнул, но Надежда Николаевна не обратила на это никакого внимания. Она была слишком увлечена своей новой плодотворной идеей, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как неодобрение собственного кота.
Она не обратила внимания даже на нечто куда более существенное: а именно на то, что в скверике возле ее дома сидел, закрыв лицо газетой, неприметный мужчина. Впрочем, такое у него было свойство, что никто его не замечал.
Городской музей игрушек занимал бывшее складское здание девятнадцатого века на Гороховой улице. Перед входом в музей Надежда увидела большую красочную афишу, на которой была изображена старинная кукла в кружевном платье и в шляпке с цветами, сидящая рядом с очень симпатичным плюшевым мишкой.
Надежда вошла внутрь, подошла к кассе.
– Пенсионное есть? – хмуро спросила у нее кассирша, мрачная худосочная особа с жидкими бесцветными волосами.
– Что вы хотите этим сказать? – возмутилась Надежда. – Мне до пенсии еще… неважно, сколько лет! Во всяком случае, очень много и… и вообще, вас это совершенно не кусается! То есть не касается! – Надежда Николаевна от волнения начала путать слова, и это ее еще больше расстроило.
– Тогда сто рублей! – оборвала ее кассирша.
