Укол китайским зонтиком полностью

– Меня зовут Надежда Лебедева.

– Вы из Института этнографии?

– Нет, я вообще не специалист в вашей области. Я пришла сюда, потому что хотела поговорить со специалистом по китайским куклам. Думаю, что вы – лучший специалист в этой области.

– О, конечно, нет! – вежливо запротестовал профессор. – Мои познания ничтожны! Вот мой учитель, великий Лао Мэнь, был настоящий специалист, а я – всего лишь жалкий дилетант.

«Лао Мэнь… – подумала Надежда, – где я буквально недавно встречала это имя?»

– Извините, а где вы так хорошо научились говорить по-русски? – спросила она.

– О, что вы! Мой русский язык очень плох! Но эти скромные познания я получил тридцать лет назад, когда учился в вашем университете. Я сохранил о том времени самые лучшие воспоминания! Но все же, позвольте спросить, о чем вы хотели поговорить?

– Вот о таких куклах. – И Надежда достала из сумочки открытку, которую нашла в тайнике старого секретера.

Профессор взял эту открытку, близоруко уставился на нее и снова поднял глаза на Надежду.

– Позвольте спросить, откуда это у вас?

– Открытка попала ко мне случайно. Но дело даже не в ней… я полагаю, что, кроме открытки, существует несколько кукол. И вот какой-то безумец убивает всех, у кого есть эти куклы.

Старый китаец вдруг переменился в лице. Он побледнел, глаза его потемнели. Схватив Надежду Николаевну за руку, он потащил ее прочь из зала.

Вскоре они оказались в полутемном коридоре, профессор открыл ключом одну из дверей и втолкнул вяло сопротивляющуюся Надежду в просторную комнату.

– Сколько? – спросил китаец, усадив Надежду в жесткое деревянное кресло.

– Сколько – чего? – недоуменно переспросила Надежда.

– Сколько кукол он уже получил?

– Кажется, трех… – неуверенно ответила Надежда. – А сколько их всего? И кто такой он?

– Всего их шесть, – ответил китаец, понизив голос. – Точнее, семь, если считать Учителя.

– Какого учителя? – переспросила Надежда. – Это же куклы… девушки…

– Это не просто куклы! – тихим, торжественным голосом проговорил профессор. – Это вовсе не куклы! Это нечто куда большее, чем куклы! Значит, вы говорите, он заполучил уже трех… скверно, скверно! Еще одна здесь… Надеюсь, я смогу ее защитить… Но где еще две? И самое главное – где Учитель?

– У вас еще одна такая кукла? – оживилась Надежда. – А можно на нее взглянуть?

Профессор неожиданно задумался, как будто Надежда задала ему трудную загадку.

– Не знаю, что вам и ответить… – проговорил он наконец. – Думаю, что вы пришли не от него…

– Как вы могли такое подумать! – возмутилась Надежда. – Конечно, не от него! Я даже понятия не имею, кто он такой… Я вообще только один раз его видела и то мельком… и даже в этом я не уверена… И, кстати – кто же он такой и зачем ему нужны эти куклы?

– Вы его видели? – удивленно спросил профессор.

– Говорю же – мельком! И вообще… не знаю, может быть, я ошиблась…

– А каким он вам показался? – быстро спросил китаец. – Что или кого он вам напомнил?

– Ну, не знаю… – растерялась Надежда.

– Говорите быстро, не задумываясь – что вам пришло в голову в самый первый момент?

– Летучая мышь! – выпалила Надежда.

– Это он, он! – профессор схватился за голову.

– Ну, теперь вы мне верите?

– Он хитер… – протянул профессор, пристально разглядывая Надежду. – Он очень хитер… но мы можем попробовать…

– Попробовать – что?

Но профессор ей не ответил. Он вдруг развил бешеную деятельность: вытащил из ящика стола стеклянный кувшин, наполнил его водой, затем из другого ящика достал толстую восковую свечу и спиртовку. Спиртовку он зажег, поместил над ней серебряную чашку, покрытую сложным геометрическим узором, и растопил в этой чашке свечу. Когда воск стал совсем жидким, китаец вылил его в кувшин с водой. Воск застыл в воде, приобретя весьма замысловатую форму.

Профессор зажег на столе еще одну свечу, а верхний свет в комнате выключил и задернул плотные шторы на окне.

Надежда смотрела на все эти манипуляции с удивлением.

«Может быть, он ненормальный? – подумала она. – Затащил меня сюда… Черт его знает, что придет ему в голову…»

Профессор тем временем извлек застывшую восковую фигуру из кувшина и поднял ее неподалеку от горящей свечи. Теперь восковая отливка отбрасывала на стену комнаты фантастическую тень.

Профессор начал поворачивать восковую фигуру – и тень на стене начала преображаться.

Надежда невольно загляделась на удивительные метаморфозы этой тени.

В какой-то момент ей показалось, что тень напоминает фантастического крылатого зверя… потом воина с поднятым мечом… затем девушку в длинном платье… потом коня, поднявшегося на дыбы… и снова девушку, но на этот раз в руке у нее был меч…

Надежда протерла внезапно заслезившиеся глаза, затем вгляделась в восковые разводы снова. Вот почудился ей сад, точнее, парк с прямыми аллеями, обсаженными высокими деревьями, вот поляна с цветущими кустами, и две девушки, совсем молоденькие, почти девочки, играют в мяч. На скамейке сидит немолодой человек и смотрит на игру. И хоть одет человек в европейское платье, видно, что черты его азиатские.

– Лао Мэнь! – вскрикнула Надежда. – Это он!

Тут разводы переместились, и все смешалось.