– Надя, ну неужели ты правда в это веришь? – спросил он. – Ну не мог я уйти, этот Водовозов из Москвы – очень важный заказчик. Директор просил его всячески ублажать. А он после ресторана закатился в этот клуб, что я мог сделать?
– Понравилось хоть? – полюбопытствовала Надежда.
– Совсем не понравилось! Музыка слишком громкая, девицы все какие-то здоровые, ногастые, накрашены слишком ярко…
– Угу, это у тебя которой девицы помада, которая больше всех не понравилась? – вкрадчиво спросила Надежда и по тому, как забегали у мужа глаза, поняла, что попала в точку.
– Надя… – муж встал с пуфика и шагнул к ней.
– А если этот ваш Водовозов тебя в бордель потащит, ты тоже пойдешь? – Надежда произнесла эти слова тихо, но так было гораздо доходчивее.
– Да что ты говоришь? – на сей раз он повысил голос, потом махнул рукой и ушел в ванную.
Надежда разобрала постель и легла, радуясь, что муж так и не успел спросить, где же она сама находилась весь вечер.
Муж пришел после душа.
– Надя, – сказал он, заводя будильник, – ну не сердись.
Надежда уткнулась лицом в подушку, тогда муж отважился погладить ее по плечу.
– Не прикасайся ко мне, – сдавленным голосом сказала она, – от тебя пахнет пороком!
Муж вздохнул и погасил ночник. Надежда изо всех сил вцепилась в подушку. Ей было смешно.
Темная неприметная машина медленно свернула к большому кирпичному зданию больницы. Больница была самая обычная, муниципальная, ее огораживал невысокий забор, ворота были открыты, поскольку в приемный покой привозили больных, несмотря на то, что был третий час ночи.
Опять-таки насчет ночи тоже было неясно, поскольку белая петербургская ночь в три часа напоминает светлые сумерки в каком-нибудь другом регионе.
За воротами был шлагбаум, который поднимался кнопкой из стеклянной будочки, где дремал охранник. Машина в ворота не поехала, водитель аккуратно свернул в темный переулок, припарковался у трансформаторной будки и вышел. Был он одет подчеркнуто скромно и неприметно, но глазастая Надежда Николаевна непременно узнала бы в нем своего знакомца Евгения Васильевича.
Он прошел вдоль больничного забора по безлюдной в это время улице и остановился возле наглухо запертой калитки. Попытался открыть замок отмычкой, но ничего не вышло. Замок-то был самый примитивный, однако так заржавел от времени, что легче было выломать калитку, чем отпереть его. Евгений неодобрительно покачал головой и пошел к воротам.
Охранник просыпался, только если гудела у него прямо над ухом машина «Скорой помощи», на неприметного человека, проскочившего в ворота, он и внимания не обратил.
Евгений вошел в двери приемного покоя, миновал унылый, тускло освещенный коридор, где сидело несколько больных, ожидающих своей очереди на оформление, затем свернул в маленький коридорчик, который оканчивался дверью, на которой было написано «Сестринская». И вышла как раз оттуда пухленькая симпатичная сестричка, руки у нее были заняты коробкой с шприцами. Сестричка захлопнула дверь ногой, но за долю секунды Евгений, проходящий мимо, успел задержать дверь. Сестричка не обратила на него внимания – как уже говорилось, этот человек умел быть незаметным.
Евгений вошел в сестринскую и вышел оттуда через минуту в белом медицинском халате и накрахмаленной шапочке. Теперь походка его изменилась – не было неслышных крадущихся шагов, он шел по коридору уверенно, по своим делам.
Поднялся по лестнице на второй этаж, долго шел по пустынным коридорам, обошел здание больницы почти по кругу и наконец нашел то, что искал. Но остановился в недоумении. Раньше этот кусок коридора отгораживала обычная дверь с окошечком, за которой сидел охранник, теперь же вместо двери была стена из прозрачной пластмассы, надо думать, абсолютно непробиваемой. За стеной был виден совершенно пустой коридор, ярко освещенный галогеновыми потолочными лампами. А сбоку Евгений увидел электронный замок.
«Вот тебе и раз, – подумал он, – прогресс идет вперед семимильными шагами, раньше-то дверь эту открыть было плевое дело, а теперь с электроникой этой намучаешься. Да еще небось сигнализация у них тут от несанкционированного проникновения. Давно здесь не был, Бог миловал…»
Он поглядел на потолок и удовлетворенно кивнул, заметив, что камеры нет. Это правильно – мало ли что она запишет…
В это время он заметил за прозрачной стеной какое-то движение. Ага, из-за поворота показалась молодая женщина в зеленой униформе медсестры. Евгений развернулся и быстро пошел назад, до первой же лестницы. Там он спустился на один пролет и прислушался.
Так и есть, скрипнула дверь, и по ступенькам зацокали каблучки. На улицу девушка идет покурить и по телефону потрепаться, что еще ей ночью на дежурстве делать? А там, в том отделении, мобильником пользоваться нельзя. Якобы аппаратура у них сложная, чувствительная, может из-за мобильника сбой дать, а на самом деле просто порядок такой, чтобы дисциплина была. Да как их удержишь, ох, молодежь, ну совершенно не умеют работать!
Евгений спустился вниз, открыл дверь на улицу и выжидал, прислушиваясь. Вот шаги все ближе, вот она уже за дверью, оп!
