До Евгения дошло, что его собеседник нарочно уводит разговор в сторону, в этом тоже заключается искусство ответов на вопросы, проходили они и такое в школе разведки.
– Ну, раз не хочешь по-хорошему, – с грустью сказал Евгений, – придется по-плохому.
С этими словами он подошел к капельнице, стоявшей в углу.
– У нас с тобой по-хорошему никогда не получалось, – ответил Валерий, беспокойно следя глазами за его манипуляциями.
Евгений подтащил стойку капельницы к изголовью кровати, укрепил резервуар с раствором и ловким движением привязал руки больного ремнями.
– Говорил ведь уже, что по ядам я на учебе первым был, – сказал он, втыкая в вену иглу капельницы, – а теперь смотри!
Он достал из кармана пузырек темного стекла, так что непонятно было, какого цвета жидкость там находится, и набрал полный шприц.
Стало видно, что жидкость красно-коричневая, как свернувшаяся кровь. Евгений проколол шприцем резервуар и впустил жидкость. Видно было, как она тихонько растворяется в прозрачном растворе.
– Смотри, Валерий Петрович, – сказал Евгений, поворачивая краник, – смотри, как смерть в тебя потихоньку капает. Больно не будет, просто сознание потеряешь. Ну, по-прежнему не хочешь говорить? Кому ты продался? Не поверю, что за идею работал, ты у нас – материалист, всегда деньги любил.
– Он… он сам меня нашел.
– Кто он? Не тяни резину, помрешь ведь!
– Если я заговорю, он меня найдет и убьет, как Куркину убил.
– Так-так… – Евгений наклонился ближе, – говори, чем ему Куркина-то не угодила, вроде бы на пенсии давно, от дел отошла…
– Из-за СПЕКО… она, когда в СПЕКО работала, кое-что там узнала.
– Что? Что она узнала? – Евгений тряхнул кровать. – Говори, а то помрешь! Время идет!
И он повернул кран так, чтобы в капельницу попадало больше раствора с ядом.
– Операция «Китайская кукла», – прохрипел Валерий и закашлялся.
– Кукла? Какая кукла? И ты тоже про куклу? – изумился Евгений. – Да что же это такое, сговорились вы все, что ли?
Валерий перестал кашлять, но дышал тяжело, с присвистом. Глаза его заволокло мутной белесой пеленой, он встряхнул головой и проговорил четко:
– Хабаровск, семьдесят восемь, – после чего откинул голову на подушки и затих.
– Черт! – вскричал Евгений. – Протянул-таки время, гад! Не успел договорить!
Он развернулся было к двери, но передумал, постоял секунду, потом махнул рукой и закрутил кран капельницы. После чего, уже не останавливаясь, пробежал по коридору, едва глянув на неподвижно сидящую охранницу, вышел из отделения, вставив пропуск в щель электронного замка, и как раз успел перехватить медсестру, которая вышла покурить и поболтать по мобильнику. Девушка поднималась по лестнице, убирая мобильник в карман форменной зеленой блузы, тут налетел на нее Евгений, прижался на мгновенье, спросил, смеясь, не замерзла ли она, ночь-то прохладная, и ущипнул тихонько за бок. Девушка хихикнула и не заметила, что ее пропуск возвратился на место.
Евгений дошел до своей машины и поехал прочь, хмуря брови в тяжкой задумчивости. Что же это за операция «Китайская кукла»? И эта самая ловкая Надежда Лебедева тоже твердила о каких-то куклах. Он-то подумал, что тетя пургу гонит, глаза отводит, забалтывает его, а выходит, правда в ее рассказе есть.
И получается по всему, что нужно ему идти к шефу Николаю Ивановичу и говорить с ним откровенно. Хоть и сдает старик, тут Валерий слегка прав, однако памяти еще не потерял, должен вспомнить про эту самую китайскую куклу.
Медсестра подошла к прозрачной стене, достала пропуск и вошла. И тут показалось ей, что налетело на нее что-то, похожее на огромную летучую мышь. Бесшумно махая крыльями, это что-то приблизилось к ней, и девушка потеряла сознание.
Очнулась она минуты через две, сидя на полу. Дверь отделения была закрыта, коридор пуст.
Медсестра удивленно покрутила головой – вроде бы ничего не болело, голова не кружилась. Она встала и неуверенно пошла к сестринской, чтобы выпить чаю. Что это с ней, упала в обморок? Вроде не беременна… Может, все-таки бросить курить? Правду говорят – капля никотина убивает лошадь.
Охранница возле палаты больного, покусанного собакой, по-прежнему сидела не шевелясь, тараща глаза на дверь. Промелькнуло мимо что-то большое и темное и скрылось за дверью палаты.
В палате неизвестный прежде всего выключил тусклую лампочку, что горела возле кровати. В полутьме он видел отлично. Больной не шевелился, но грудь его чуть заметно колыхалась. Посетитель, чье лицо больной не смог бы разглядеть, даже если бы был в сознании, увидел закрытый кран и хмыкнул – к чему такой гуманизм? Все равно ведь материал отработанный. Он поглядел на больного и твердой рукой повернул кран капельницы, после чего вышел, ступая бесшумно. Охранница по-прежнему пялилась перед собой пустыми глазами, и коридор был пуст.
