Он столкнулся с девушкой на пороге, извинился, придержал перед ней дверь, успев незаметно сорвать у нее с кармашка приколотый пропуск. Как он и думал, девушка держала в руке пачку сигарет и мобильник. Ну, что поделаешь, человеческий фактор. Хоть какую электронику установи, обязательно попрется кто-нибудь ночью, сигнализацию отключит. Ну, сейчас это ему на руку.
Евгений взлетел по лестнице, в два шага преодолел расстояние до прозрачной стены и вставил в замок пропуск. Стена бесшумно отъехала в сторону.
Евгений вошел внутрь, миновал закрытые двери, свернул по коридору направо, потом еще раз, прихватил по дороге тележку с наваленными на ней капельницами (непорядок, ох и распустили они тут персонал) и увидел дверь палаты и столик, за которым сидела рослая крепкая тетка в форме медсестры.
Форма эта никого обмануть не могла, а тем более Евгения с его богатым жизненным и профессиональным опытом. Форма эта сидела на тетке как на корове седло, ей больше подошла бы черная форма охранника. Или уж эсэсовский мундир. А что, отлично тетя смотрелась бы в ладно пригнанной эсэсовской форме, этакая блондинистая стерва, в одной руке – хлыст, в другой – овчарка на поводке.
Евгений снял крахмальную шапочку врача и спрятал ее в карман, а халат помял и даже слегка запачкал. Затем ссутулился, выставил вперед левое плечо и пошел вперед, чуть прихрамывая и напевая гнусавым немузыкальным голосом: «Ах, зачем эта ночь так была хороша, не болела бы грудь…»
Тут он вроде бы заметил «медсестру» и удивленно остановился. Та тоже вылупилась на него в полном удивлении.
– Ой, – сказал Евгений, – ты что это тут делаешь?
– Что-о? – опомнилась охранница. – Да ты сам-то кто такой? Как сюда попал?
– Молча, – сказал Евгений, – я тут работаю. Санитар я. А Танька опять к хахалю сбежала? Ведь велено ей было капельницы до девяти вечера сдавать. Утром надо капельницы ставить – а их и нету. Врачи хватятся – где капельницы…
– Стой! – заорала охранница, потому что в процессе разговора Евгений незаметно придвигал тележку к ней ближе. – Не подходи!
– Да я вообще по своим делам иду, – обиделся Евгений, – нужна ты мне была. Что ли какого секретного больного охраняешь? – он кивнул на дверь палаты.
– Не твоего ума дело, – сказала охранница гораздо спокойнее, – проходи, дядя, здесь посторонним находиться не положено.
– Не положено, – проворчал Евгений, продолжая толкать тележку, – это кто еще тут посторонний, интересно знать. Да я в этой больнице, может, лет двадцать работаю или даже больше, а она, вишь, явилась приказы раздавать…
Поравнявшись со столиком, он сделал вид, что споткнулся, содержимое тележки упало на пол, Евгений с кряхтением нагнулся и оттуда, с пола, полоснул электрошокером по узкой полоске голой щиколотки, видневшейся из-под зеленых брюк. Охранница охнула и обвисла на стуле. Евгений толкнул вперед мешавшую тележку и склонился над безжизненной фигурой. Поднял голову и увидел, что она вполне в сознании, крепкая тетка, очухается быстро.
И верно, вон уже глаза открыла и смотрит с ненавистью, замычала что-то. Такую просто так не оставишь, быстро в себя придет и непременно шум поднимет. А то еще сама воевать начнет.
Нет, все же с молодыми легче, им все до лампочки. Сказано – сидеть тихо, они и будут сидеть. Эта не такая, эта служит не за страх, а за совесть. Трудно с такими.
Евгений вздохнул и достал из кармана наполненный прозрачной жидкостью шприц. Охранница, увидев шприц, задергалась, губы ее шевелились, глаза выпучились, она попыталась отодвинуться, но была еще слаба после удара шокером. Евгений ловко уколол ее в руку, она тотчас закаменела.
– Не бойся, – сказал он, усаживая охранницу поудобнее, – тебя только временно парализует. Посидишь часа три, потом очухаешься и будешь как новенькая. А пока прощай, у меня дела.
И он вошел в не охраняемую теперь палату.
Палата была одноместная и довольно скромная. Одна кровать, тумбочка, два стула и подвесной телевизор напротив. В углу – стойка с не используемой в данный момент капельницей. На окнах – старые жалюзи, которые закрывались неплотно, так что через неровные просветы виден был темный двор больницы, по которому изредка проезжали машины «Скорой помощи».
На кровати лежал человек, закрытый по горло одеялом, веки его были опущены. Евгений подошел неслышно и что-то сделал возле кровати, затем включил свет. Загорелась тусклая лампочка над кроватью, и больной открыл мутные глаза.
– Ну, здравствуй, Валерий Петрович, – негромко сказал Евгений и сел на стул рядом с кроватью.
Он спокойно наблюдал, как в глазах больного пропадала сонная муть и проявлялось сначала безмерное удивление, а потом жуткий страх.
– Узнал? – усмехнулся Евгений. – Вижу, что узнал, стало быть, с памятью у тебя все в порядке, голову в той аварии не повредил. А собачка тебя покусала, конечно, качественно, но все заживет со временем, не сомневайся.
Больной пошевелился и попытался что-то сказать, но из дрожащих губ вылетел только хрип.
