— Насколько я вижу, ты тоже одна, — ответил он. — Тем лучше, — добавил он затем, — потому что ты можешь побыть некоторое время со мной.
Я принялась изливать ему душу: сказала, что все мои друзья куда-то исчезли, как по мановению волшебной палочки, и что на душе у меня скверно.
— Если ты встретила меня и поздоровалась со мной, наверное, это произошло не случайно, — сказал он.
Затем он, не спрашивая, заказал мне еще бокал пива. Мне хотелось пить: первый бокал я осушила в два глотка, а второй — в три.
— Скажи мне, — сказал он, — зачем ты со мной поздоровалась?
Его глаза блестели. Задавая свой вопрос, он придвинулся ко мне очень близко.
— Вы были моим любимым учителем. Вы беседовали с нами о жизни и рассказывали интересные вещи. Вы объясняли нам, что самое лучшее еще ждет нас в будущем.
Он тихонько рассмеялся.
— Тебе запомнилось самое глупое из всего, что мне доводилось вам говорить. Мне даже не верится, когда я слышу, что я такое вам говорил. Хочешь, я скажу тебе что-то действительно хорошее? — Он взял меня за руку.
— Нет, я не хочу, чтобы вы мне еще что-то говорили. Мне нравились ваши уроки, и я думала, что вам будет приятно об этом узнать.
Он выпустил мою руку. Его губы блестели от пива.
— Мне нужно чего-нибудь съесть, а тебе набраться мудрости. Пойдем, — сказал он, снова беря меня за руку.
Он расплатился крупной купюрой и взял сдачу. Настроение у него было, похоже, приподнятым.
— Ты была моей лучшей ученицей. Я помню, как внимательно ты меня слушала.
— Ну и хорошо. А теперь мне пора идти, — сказала я. — Была рада встретиться с вами.
Он сильнее сжал мою руку.
— Ты слушала внимательно, но ничего не понимала. Вообще ничего. То высказывание звучало совсем не так. Хочешь услышать, как именно оно звучало?
— Очень жаль, но мне пора идти, — сказала я, пытаясь высвободить руку.
— Тебе жаль, тебе жаль… Самое лучшее наступит завтра, но завтра — это будущее, а будущее — это ничто, это пустота. Вот как звучало это высказывание, — сказал он, с силой привлекая меня к себе. Его блестящие губы оказались на уровне моего лба, они почти касались его.
— Вы причиняете мне боль.
Как же его зовут? Я забыла его имя и, как ни старалась, так и не смогла вспомнить. А еще я больше не могла его слушать.
— Мне не нужно ни чтобы ты меня хвалила, ни чтобы ты меня помнила, — мне нужно только, чтобы ты со мной поужинала.
То продвигаясь вперед, то останавливаясь, мы пришли на какую-то улицу, на которой находились рестораны с клетчатыми скатертями и свечами на столах. Хотя было довольно прохладно, иностранцы ужинали на маленьких террасах, сооруженных перед входом и отделенных от улицы вазонами с растениями. Учитель своими невероятно сильными руками втолкнул меня на одну из таких террас и зашел сам, задевая столы и толкая меня к входу непосредственно в ресторан. Мне стало очень стыдно от взглядов полицейских, я была готова сквозь землю провалиться. Мне не хотелось быть похожей на уличную девку, которую кто угодно может затащить в ресторан, поэтому мне не оставалось ничего другого, кроме как врезать ногой по голени подвыпившему учителю прямо перед входом.
— Я не хочу туда заходить! — заявила я, вырываясь и бросаясь наутек.
Учитель никогда не казался мне на занятиях таким высоким и таким сильным. Куртка из темно-коричневой кожи, в которую он был сейчас одет, придавала ему вид человека коренастого и крепкого.
Он огромными шагами устремился вслед за мной. Я побежала, он — тоже. И тут вдруг я остановилась и, обернувшись, бросилась к нему.
— Так я и думал, — пробормотал он.
Я снова ударила его по ноге и с силой дернула за волосы, а потом расцарапала ему лицо. Когда он начал заламывать мне руки за спину, я со всей силы, какая у меня только нашлась, ударила его пяткой по пальцам ноги. Он вскрикнул от боли. Я, вырвавшись, врезала ему кулаком по шее и, схватив на одной из террас табурет, швырнула его ему в голову. Мне показалось, что он покачнулся, и я бросилась бежать. Почувствовав, что задыхаюсь, я остановилась, чтобы перевести дух, и тут увидела, как из бара кто-то помахал мне рукой. Это был один из моих старых приятелей.
Пару секунд посомневавшись, как мне поступить: бежать дальше или зайти в бар, рискуя, что туда ворвется и учитель, — я решила все-таки зайти в бар. Приятель поднялся из-за стола мне навстречу. Мы называли его Ушастик, вполне понятно почему, и я никогда бы не подумала, что так обрадуюсь, встретив его. Мы крепко обнялись. Я выпила несколько бокалов пива с ним и его компанией, которая даже не подозревала, что я только что дралась с пожилым мужчиной, который был к тому же моим бывшим учителем.
По дороге к автобусной остановке я молила Бога о том, чтобы со мной в этот вечер не происходило больше никаких инцидентов и чтобы, по крайней мере, мне не встретился ни тот учитель, ни кто-нибудь хотя бы отдаленно похожий на него.
