Лаура, по-видимому, была очень дисциплинированным человеком. Она наверняка переходила улицу только после того, как для автомобилей загорался красный свет и они все останавливались, ни секундой раньше, и при этом смотрела сначала направо, а затем налево. Всех нас когда-то учили, как правильно переходить улицу, а также чего не следует делать, чтобы с нами не произошло ничего плохого, однако затем каждый в меру своих потребностей сам адаптировался к окружающим опасностям. Лаура не пошла таким путем. Я прислонилась к двери магазина «Зара», находившегося напротив обувного магазина. Лаура смотрела прямо перед собой на тротуар, и нужно было что-то сделать, чтобы заставить ее обратить на меня внимание.
Поначалу она меня не узнала. В этом не было ничего странного: продавец узнает своего покупателя у себя в магазине, а не посреди улицы.
Я указала на свои сапожки, чтобы она меня вспомнила.
Покупатели не обращали на это внимания, а вот я время от времени замечала, что надо мной раздается еле слышный скрип колес инвалидного кресла Лили. Я слышала, как она двигается по коридору квартиры и сворачивает в гостиную, чтобы затем заглянуть в другие комнаты, и потому я постоянно чувствовала присутствие бабушки: она, казалось, проникала через потолок магазина и заполняла собой все его пространство. Она проникала в мой мозг. Я избавлялась от ощущения ее присутствия только на занятиях балетом в хореографическом училище. Однако, как только очередное занятие заканчивалось, ее образ снова возникал у меня перед глазами и маячил там вплоть до следующего занятия. Я, сама того не сознавая, постоянно ждала момента, когда ее образ, так сказать, испарится из моего сознания хотя бы ненадолго.
В семь часов вечера я вышла из нашего магазина. Дул очень приятный, хотя и более прохладный, чем обычно, ветерок. Листва на деревьях в этот переходный период между летом и зимой постепенно окрашивалась в различные цвета, и мне это нравилось, потому что делало еще более красивым парк, вдоль которого я ходила, направляясь из нашего магазина в хореографическое училище.
Выйдя из магазина, я увидела
— Ты меня помнишь? — спросила она, подходя.
— Да. Мне хорошо запомнился твой перстень, на котором изображена кобра.
Она посмотрела направо и налево.
— Я ждала тут одного своего друга, но он, похоже, решил заставить меня ждать очень долго.
— Бывает и такое, — сказала я. — Как сапожки? Тебе в них удобно?
— В них не очень удобно, но они мне нравятся. Я как обула их, так до сих пор и не снимаю.
— Это меня радует. Надеюсь, ты еще заглянешь к нам в магазин.
— Обязательно, — сказала она и пошла рядом со мной. — Как только я увидела эти сапожки в витрине, я сказала себе: «Они — для меня».
Она была одета примерно так же, как и в прошлый раз, — в стиле, в котором одеваются рокеры и от которого у Лили, наверное, пробежал бы мороз по коже.
— Твой перстень — это нечто.
— Он тебе нравится? Если хочешь, могу тебе его подарить, — сказала она, пытаясь стащить перстень с пальца.
— Он мне нравится на твоем пальце, не на моем, — поспешно сказала я. Мы с ней почти не были знакомы, а потому я считала такой подарок с ее стороны неуместным.
Она на некоторое время замолчала, а затем взяла меня за руку — и сжала ее при этом, пожалуй, чрезмерно сильно. Мы посмотрели друг другу в глаза. Не знаю, каким в этот момент было мое лицо. Возможно, удивленным и даже возмущенным.
— Не переживай, — сказала она, не отпуская меня. — Я не сумасшедшая. Я просто хочу с тобой поговорить.
Я дернула рукой, чтобы высвободиться.
— У меня нет ни малейшего желания разговаривать. Оставь меня в покое и забудь обо мне.
— Я была бы очень рада тебя забыть. Я была бы очень рада, если бы тебя не было на белом свете.
— Ты что, одна из тех психопаток, которые…
— Прости меня. Я начала совсем не так, как следовало бы. Дипломатичность никогда не была моей сильной стороной. У меня никогда не получалось правильно говорить о важных вещах.
— Послушай, — сказала я, — не морочь мне голову. Давай прямо сейчас прекратим этот разговор, и ты пойдешь своей дорогой, а я — своей.
Она посмотрела на меня так, как будто вот-вот заплачет. Вообще-то она не была похожа на плаксивых девушек (плаксивые девушки перстней с изображением кобры, наверное, не носят), потому что у нее были широкие скулы, на которых слезы затерялись бы и исчезли. Она провела рукой, на одном из пальцев которой был перстень, по кудрявым черным волосам, доходившим до воротника ее куртки.
