— Так мы ради этого сюда приехали, да? Мы, получается, приехали не для того, чтобы прийти в себя после смерти Бетти и наладить отношения с Маритой, и не для того, чтобы насладиться своим пребыванием здесь, а для того, чтобы ты могла выудить у Мариты нужную информацию?
Я с умоляющим видом сложила руки.
— Мы можем приезжать сюда, когда захотим, море никуда не денется. Налаживать отношения с Маритой — дело бесполезное, поскольку ее манера любить других людей не сулит этим людям ничего хорошего. Мама это знала, потому и не поддерживала с ней никаких отношений.
— Так что нужно делать мне?
— Будь осторожен с Анной и хорошенько думай, прежде чем ей что-то рассказывать… Что же еще? Даже не знаю. А тебе не хотелось бы увидеть Лауру?
— Мы что, не можем оставить все так, как есть? Кто мы такие, чтобы пытаться все исправить? Тебе не кажется, что мы, вместо того чтобы сделать этим людям что-то хорошее, причиним им зло?
Он снял очки и принялся их протирать. Его глаза сильно напоминали глаза Лауры.
— Наша жизнь была исковерканной в течение очень долгого времени, и я сомневаюсь, что это было необходимо. Ты уверена в том, что мы должны коверкать жизнь других людей?
Чего отец не знал, так это того, что она и так уже была наполовину исковерканной и что сохранять сложившуюся ситуацию — намного хуже, чем пытаться добиться ее окончательного разрешения. Он не знал, что Лауру, возможно, ее ближайшие родственники держат взаперти и что, наверное, настал момент, когда ему не остается ничего другого, кроме как начать действовать. Мама не осмелилась исковеркать жизнь своей дочери Лауры и тем самым, даже не подозревая об этом, исковеркала жизнь мне.
— Я собираюсь вернуться в Мадрид. Мне очень многое нужно сделать. Тебе со мной ехать не нужно. Я вызову такси, чтобы доехать до вокзала.
Отец взял меня за руку.
— Подожди. Я предпочитаю проснуться завтра утром дома. Мы можем выехать через три-четыре часа, когда Дону надоест бегать повсюду.
Я тоже решила пробежаться и вернулась раньше отца. Дедушка уже успел отдохнуть и теперь готовил Марите полдник. Он сказал, что приготовит на ужин необыкновенно вкусную рыбу.
— Мы уже собираемся уезжать. Мне нужно сдавать экзамен, а я к нему толком не подготовилась. Кроме того, собака и кошка могут поцапаться друг с другом. Не сердись, мы скоро снова приедем.
Мне показалось, что на лице дедушки появилось выражение искреннего сожаления. Было забавно, что он носит жилет, — как все настоящие дедушки. Его жилет был сшит из очень тонкого вельвета. Дедушка одевался с бóльшим вкусом, чем Марита, и хотя ему было уже много лет, у него были очень густые волосы, которые он подстригал до минимума. Он отличался дородностью, а нос у него был довольно крупным — как у мамы и у меня. Я была больше похожа на дедушку, чем на отца.
Дедушка поднялся со стула и срывающимся голосом сказал:
— Я положу эту рыбу в морозильник.
Мы выехали в восемь — после того, как, по настоянию дедушки, немного перекусили. Еще до того, как мы сели за стол, Марита позвала меня в свою комнату. Там она открыла ящик стола и достала из него две банкноты по тысяче песет.
— Одна — для тебя, а вторая — Анхелю, — сказала она.
— Подожди. Если шкатулка с драгоценностями предназначена для меня, отдай мне ее сейчас.
Марита, не сумев скрыть неудовольствия, слегка нахмурила брови.
— Получать наследство раньше времени — это нехорошо. В будущем все это понадобится тебе больше, чем сейчас.
— Сейчас или никогда, — сказала я.
Она вышла из комнаты и закрыла дверь. Она решила, что никогда. Я оставила обе банкноты, которые она мне дала, на полочке у входа. Я не стала смотреть дедушке в глаза. Мне почему-то даже не хотелось знать, насколько хорошим он был бы дедушкой, если бы не был трусом.
Анхель не встретил ни одного друга, и ему тоже показалось, что неплохо бы уже и вернуться домой.
Мне подумалось, что я, наверное, никогда в полной мере не нарадуюсь тому, что совершила эту поездку. После нее я стала намного лучше понимать маму. Если вроде бы любишь близкого человека, но при этом абсолютно ничего для него не делаешь, то кому нужна такая любовь?
