— Как у тебя обстоят дела с учебой в университете? Тебе трудно?
Я рассказала ей все то, что, как мне казалось, происходило бы со мной, если бы я и в самом деле ходила на занятия в университет. Я рассказала ей о своих однокурсниках, о преподавателях, о занятиях по биологии. В глубине души мне было очень стыдно. Стыдно и больно оттого, что я обманываю маму, но другого выхода не было. Правда очень ее расстроила бы, а мне не хотелось обременять ее своими проблемами. Когда-нибудь я обязательно сделаю все то, что мне следовало делать сейчас. Я просто рассказываю обо всем этом как бы заранее — еще до того, как оно произойдет.
— Я очень довольна, мама. Все будет хорошо.
Она с облегчением вздохнула: ее дитя благополучно устраивается в жизни.
В субботу вечером я сообщила отцу, что иду на концерт и вернусь домой поздно. Он сказал, что идет к маме, что будет с ней до тех пор, пока не принесут сок, который она пьет на ночь, и что все воскресное утро он тоже проведет с ней: они будут читать газеты и воскресные приложения к ним. Он также отнесет ей журналы и парочку небольших романов. Он чувствовал себя намного спокойнее, когда находился рядом с ней в больнице, а не сидел дома на диване, размышляя о том, как Бетти себя чувствует, и терзаясь невеселыми мыслями. Я тоже чувствовала себя намного спокойнее, когда папа был рядом с мамой. Пока он находился рядом с ней, глядел на нее и разговаривал с ней, ничего плохого произойти не могло.
Я оделась точно так же, как и в тот день, когда ехала в школу «Эсфера» и Матео встретился мне в метро. Еще я прикрепила небольшое ювелирное украшение на крыло носа, специально для этого проколотое, и накрасила ресницы и веки, используя один из тех — уже не новых — косметических наборов компании «Диор», которые мне подарила Анна. Можно сказать, я привела себя в самый лучший вид, в какой только могла.
Чтобы попасть в молодежный клуб, в котором собиралась дать концерт группа «BJ3436», мне пришлось пересечь весь Мадрид. На это у меня ушло около часа. У входа толпились как юноши и девушки, внешне похожие на меня, так и радикально настроенные панки. Сильно пахло марихуаной. На входе путь мне преградил парень с грязными ногтями. «Ты можешь заказать себе банку пива», — сообщил он. Я заказала ее, подойдя к металлической стойке и протиснувшись между довольно потных плеч и рук. Матео уже стоял на сцене вместе с тремя другими музыкантами и что-то наигрывал на гитаре. Он был одет в ту же самую черную футболку, она ему очень шла. Когда он в очередной раз посмотрел прямо перед собой, мне показалось, что он меня заметил, однако снова перевел взгляд на свою гитару. Помещение клуба постепенно наполнялось публикой с «ирокезами» на голове и татуированными спинами, а также теми, у кого внешность была не столь экзотической. Мама, мне подумалось, сейчас находится совсем в другом мире, отец — тоже. Чтобы попасть сюда, мне пришлось не только пересечь весь город, но и вырваться из привычной для меня и вообще для всей нашей семьи жизни. Я предавалась этим размышлениям до тех пор, пока музыканты не начали выступление. Играли и пели они, в общем-то, неплохо. У них были собственные песни. Во время исполнения второй из них Матео снял футболку, утратив в результате этого часть своей привлекательности. Зато он спел довольно красивую песню о любви. Судя по разговорам ребят вокруг, они почти все знали друг друга. Они, по-видимому, частенько посещали концерты этой группы, а то и вообще дружили с ее участниками. Ну почему я была старше их всех? У меня не получалось полностью отдаться во власть чувствам и эмоциям, не получалось полностью забыться. Когда был объявлен небольшой перерыв, я вышла покурить. Мне протянул джойнт[1] какой-то парень — длинный и тонкий, как жердь.
— Ты знакома с кем-то из этих музыкантов? — спросил он.
— Да, с Матео, — ответила я.
— А-а! Я тоже с ним знаком.
Мы сделали по очереди несколько затяжек. Я чувствовала себя все лучше и лучше.
— Надо будет погромче ему аплодировать, — снова заговорил парень, которого я уже мысленно окрестила Жердью.
У меня на руке все еще были написаны номер телефона и имя, хотя чернила уже потускнели и стали похожи на татуировку.
Парень покосился на эти каракули на моей руке.
— А сколько времени ты с ним знакома?
Я попросила дать мне сделать еще одну затяжку и направилась в зал, так и не ответив на его вопрос: мне не хотелось давать никаких объяснений.
