Османов тактично не вмешивался, не комментировал больше отсутствие родственника по утрам. А отсутствие ночами оправдывалось работой клуба, не вызывая особых подозрений. А вот отчужденность между парой витала в пространстве, обнажая вопросы. Леония, не выдержав, как-то спросила дочь:
— Руся, что между вами происходит?
— Ты о чем, мама? — распахнула невинные глазки дочь.
— Не изображай хорошую мину при плохой игре. По приезду и то больше счастья наблюдала. А после дня рождения Эдемчика, Рауля как подменили. Что он натворил? Скажи!
— Мама, все нормально. Адаптация просто.
— Какая на фиг адаптация?! Дочь, ты видишь на мне розовые очки? Эдик между прочим тоже заметил что между вами нелады.
— Эдик? Мама, — с осуждением произнесла дочь. — Ты уже так близка с Османовым, что на краткую форму имени перешла.
От чего бледная кожа Леонии резко налилась румянцем, но умная женщина, быстро взяв себя в руки, продолжила допрос.
— Так, не переводи икоту на Федота, — вздернула подбородок. — Понимаю, что Рауль тебе не муж, но ты живешь под его крышей, у вас растет сын, а он уже неделю ночует вне стен дома. Где он проводит ночи, а Руся? Или с кем? — и так взглянула на дочь, что у той задергался глаз от представленных картин.
— Вот, наконец-то дошло, — довольная тем, что достучалась до сознания дочери откинулась на спинку стула. — Поезжай к нему в клуб. За Эдемом я присмотрю. Раз не можете тут привести к знаменателю отношения, поезжай туда, где все началось.
— Что?! — в шоке воскликнула Руслана. — Но мама… ты откуда знаешь? — Руслана не могла поверить, что мать знает правду о краже ее Раулем.
Рыжеволосая немка рассмеялась реакции дочери.
— Это неважно, дочь. Просто знаю. И хорошо, что узнала спустя время, а то бы переживала сильно за тебя, и зря. А теперь ступай к мужчине, если он тебе нужен. А нет, мы прощаемся и возвращаемся на Родину. Но смотреть на то, что вижу ежедневно, я точно не желаю. Османов тоже.
Руслана, благословленная матерью, надев самый яркий и сексапильный наряд, уложив волосы и нанеся неброский макияж, отправилась выяснять у Рауля о причинах, побудивших мужчину не проводить ночи дома.
Рауль, открыл дверь на стук, сильно удивившись.
— Руслана?!
— Ты кого-то другого ждал, Рауль?
— Нет, — отрезал резко. — Проходи.
И, захлопнув дверь, не глядя в ее лицо, прошел к столу и склонился над бумагами.
— Ты что-то хотела? — сказал уже мягче, но не оборачиваясь.
— Рауль, ты не приходишь домой ночевать.
— Тебя это беспокоит? Днем я вижу ребенка. Ночью за ним следишь ты.
— Нет. То есть да, — замолчала. — Это из-за меня? Или у тебя другая женщина и ты ночуешь у нее? — едва сдерживая слезы, жалость к себе и ноты ревности, прошептала Руслана.
— Нет никакой другой.
— Тогда почему? Ответь мне!
Рауль замер. Отложил бумаги, в которых сейчас не мог прочесть ни слова, ни сложить цифры, и медленно обернулся. Тоска и обреченность во взгляде и голод, неутолимый голод плоти. Сократив расстояние, встал в полуметре от умоляющей женщины. Пробежал глазами по лицу, жадно впитывая любимые черты.
— Ты плачешь? — удивленно, подняв руку, смахнул одинокую слезинку со щеки, нахмурился. — Я не могу находиться с тобой рядом и не касаться тебя. Не вдыхать сладость твоего тела, не гладить твои огненные кудри. Я безумно хочу любить тебя всю ночь напролет. Каждую ночь. В разных позах. И чтобы ты всякий раз умирала в моих объятиях и снова возрождалась. Но ты не желаешь меня, а действовать насильно я уже не могу. И не хочу.
— Но Рауль…
— Дай договорить! Не могу так жить, понимаешь, севгилим?
С трудом сглотнул и отвернул лицо, взглянул на диван, вспоминая первичное их соитие, от чего душевная мука только усилилась. Сжал кулаки, боясь не сдержаться и схватить желанную женщину.
Руслана услышала те слова, что хотела и ждала, а теперь стояла и пыталась сдержать улыбку, что так и тянула уголки рта вверх.
— Чему ты улыбаешься, а? Моим страданиям? На, забирай и положи в коллекцию из моих седых волос и умерших нервных клеток.
— Так ты любишь меня, потому и не приходишь?
— Люблю, женщина, люблю.
Руслана хохотнула и подпрыгнула, тотчас повиснув на крепкой шее Рауля.
— Ты зачем это делаешь? Я же могу не выдержать, — погрозил мужчина, потирая большими пальцами кулаки, не давая им раскрыться и схватить Руслану.
— Может я этого хочу…, любимый.
— Что ты сказала?!
— Любимый, — и одарила улыбкой и сиянием янтарных глаз, потянув за затылок наклонила для поцелуя.
— Предупреждаю сразу: еще одно твое движение и ты не скоро выйдешь отсюда.
— Я согласна, — прошептала она в ответ.
На краткий миг в нем происходила борьба, но бороться с самим собой уже не осталось сил. Зарычав и схватив Руслану в крепкие объятия, накинулся с жадным поцелуем. Ладони вплетались в волосы друг друга, тела прижимались, терлись. Губы мужчины сминали и подчиняли. Сильные и смелые против нежных и податливых.
— Я не могу больше ждать, хочу войти в тебя!
— Войди, Рауль, прошу!
