«Этот» я увидел, как его любимую женщину разорвало на части, а затем вернул ее к жизни.
Если здесь происходило что-то, выходящее за рамки того, что мы знали, я должен был выяснить, что именно. От этого могли зависеть наши жизни.
Я не собирался давать слабину. И не мог оставить все, как есть.
Наклонившись, чтобы не задеть головой низкий потолок фургона, я поднялся на ноги.
– Какое именно отношение к этой миссии имеете ты и твой «босс»? Мне нужно, чтобы ты все мне рассказал.
– Если хочешь что-то узнать, спроси у своего босса.
Едва сделав шаг в сторону этого парня, я заметил, что он вздрогнул. Но какое бы отторжение во мне ни вызывала его реакция, я знал, что могу ею воспользоваться.
Он меня боялся. А страх мог послужить отличным стимулом.
– Ты мне не нужен, – сказал я. – Я сам могу вести этот фургон. Я могу сказать своему боссу, что ты испугался моих способностей и попытался навредить. И что это просто была самооборона.
Мужчина резко повернул голову в мою сторону.
– О чем ты говоришь?
Я ненавидел использовать свои физические особенности в качестве угрозы, но сейчас лишь это могло возыметь эффект. Сбросив куртку, я позволил своим щупальцам подняться по обе стороны плеч.
Я пристально посмотрел в подергивающиеся глаза мужчины.
– Я могу использовать все живое для получения энергии. Могу осушить человека за пару минут. Я знаю это, потому что уже делал так раньше.
Съежившись на своем сиденье, мужчина прижался к дверце фургона. Он ухватился за ручку, но я вытянул одно щупальце и обхватил его запястье.
– Ты никуда не уйдешь. Просто назови мне условия сделки, и мы сможем вернуться к тому, чтобы просто сидеть здесь, как будто вообще не начинали этот разговор.
– Убери от меня эту штуку!
Мужчина дернул рукой, но мои присоски и жилистые мышцы внутри щупальца сжали его еще крепче.
– Я могу начать высасывать из тебя жизнь прямо сейчас, – предупредил я его, но он продолжал сопротивляться.
Мне нужно было доказать свои слова. Нужно было заставить его осознать, что он может лишиться жизни.
У меня пересохло во рту. Однажды, еще на яхте, когда Роллик и его команда помогали нам овладеть своими способностями, мне удалось отнять у рыбы лишь малую часть ее жизни. Во время последнего комплекса упражнений, который мы выполняли вместе, я начал понемногу учиться контролировать силу своего чувства голода.
Но это был лишь раз, и то – в абсолютно спокойной обстановке.
С другой стороны, в рыбе гораздо меньше жизни, чем в человеке.
Я мог это сделать. Я должен был, иначе зачем я вообще начал ему угрожать?
Сжав зубы, я вытянул щупальце. Моя воля уловила потоки жизненной энергии, которые пульсировали в теле мужчины вместе с его кровью.
От одного глотка по мне разлилось головокружительное тепло, как будто я выпил самый вкусный горячий шоколад в мире. Я хотел еще – хотел нырнуть в него с головой.
Мой разум затуманился, и на секунду я почти потерял себя.
Затем я вспомнил Риву. Рива мне улыбается. Рива гладит меня по щупальцам и говорит, что я не монстр.
Рядом с ней я не был монстром. И прямо сейчас тоже мог не быть им.
Я перекрыл поток захлестнувшей меня энергии. Плечи мужчины поникли, по его телу пробежала дрожь.
Но он был жив. Дышал нормально, хотя и учащенно. Его кожа не потеряла своего цвета.
Я забрал не слишком много.
Ровно настолько, чтобы он понял, каково это. Чтобы он понял, как далеко я могу зайти.
Мой желудок скрутило от тошноты. Его слезящиеся глаза устремились прямо на меня.
– Прости. Я не должен был этого говорить. Все очень просто. Мы даем ему деньги, он убивает всех в доме и оставляет его нам.
Я нахмурился, но не выпустил запястье мужчины.
– Зачем вам этот дом? Что там такого особенного?
Мой провожатый неопределенно махнул свободной рукой.
– Не столько дом. Скорее, записи, оборудование, контакты. У них был успешный бизнес. Мы переедем и все заберем себе. Вот и все.
Я пристально на него смотрел.
– Ты собираешься возглавить их бизнес?
Мужчина снова попробовал вырваться из моей хватки.
– Нет, конечно же, не я. Мой босс хочет расширяться. Вот и все. Просто бизнес.
К горлу подступила желчь. На секунду мне показалось, что меня сейчас вырвет.
Это вообще не касалось детей, которых похищали и продавали.
На самом деле мы никак их не защищали. Если я правильно понял этого парня, наступит небольшая передышка, а затем новый синдикат займет место той группы, которую мы уничтожим.
И они заплатили Клэнси за эту возможность. Они заплатили ему за то, чтобы он послал нас сделать за них грязную работу.
Много ли он вообще знал о том, что они планировали?
Что еще из того, что он нам рассказал, было полной ложью?
Когда мы все поднимались на борт частного самолета, который должен был доставить нас обратно на остров, я ожидала, что вот-вот почувствую облегчение. Но один взгляд на лицо Доминика обратил всю мою радость в прах.
Он не был похож на Джейкоба, который никогда не скрывал своего недовольства и чуть что превращался в грозовую тучу. Недовольство Доминика было не так просто распознать, а тот, кто плохо его знал, и вовсе не заметил бы перемены в настроении.
