– Я не должен был так резко реагировать. Не должен был терять контроль. – У меня перехватило дыхание. – И теперь, когда я оказываюсь в ситуации, хоть немного напоминающую о той, все эти чувства возвращаются. Отвращение, гнев и ужас от того, что я сделал. Я впадаю в панику. Если я не могу контролировать свои чувства, то откуда мне знать, что я смогу держать себя в руках?
Рива могла точно так же оказаться в луже крови, с разорванной грудью и разбросанными повсюду конечностями. Не потому, что она сделала что-то плохое. Просто я настолько запутался, что не мог защитить ее от самого себя.
Но она была здесь и все еще пыталась мне помочь. Даже после всего, что я ей рассказал.
– В этом есть смысл. Неудивительно, что ты соблюдаешь осторожность.
Мне удалось поднять голову и наконец встретиться с ней взглядом.
– Когда я с тобой, все становится только хуже. Потому что даже самое невинное прикосновение может вывести меня из себя, потому что… потому что я очень сильно тебя хочу. С тех пор как мы стали проводить больше времени вместе, это не изменилось и, возможно, никогда не изменится.
Глаза Ривы заблестели – возможно, от слез. Это из-за меня?
– Что ж, возможно, это просто часть тебя, – сказала она. – Но у тебя было не так уж много времени, чтобы понять, как можно с этим справиться, верно? Нам просто нужно жить дальше, и посмотрим, что получится. Что будет, когда мы окажемся в таком месте, где мы сможем сделать это без какого-либо… давления.
В глазах появилось жжение. Мне отчаянно хотелось обнять ее прямо сейчас.
Но вместо этого я осторожно протянул руку и положил ее на стоящую между нами корзину.
Проследив взглядом это движение, Рива положила свою руку всего в нескольких дюймах от моей. Предложение, которое я мог принять или проигнорировать.
С трудом сглотнув, я попытался сдержать бурлящие во мне эмоции. В конце концов я решился на то, чтобы преодолеть последние миллиметры, и обхватил ее пальцы своими.
Рива ответила нежным пожатием, от которого у меня защемило сердце. Ее улыбка казалась натянутой, но я понимал, что за ней скрывалась не обида, а сочувствие ко мне.
– Этого достаточно, – повторила она то, что уже говорила. – Этого всегда будет достаточно.
Я думал, что уже люблю ее так сильно, как только возможно, но почему-то в тот момент это чувство охватило меня с удвоенной силой.
Как я мог так заботиться о ней и все еще опасаться, что причиню ей боль?
На поляну опустилась темнота. Воздух начал остывать, и моя влажная одежда стала холодной; одежда Ривы, наверное, тоже.
Взяв по одному пирожному, мы начали собирать корзины, но прежде, чем успели отправиться на объект, вдоль тропинки зажглись огни.
Появился Клэнси в сопровождении еще двух хранителей. Один отправился забрать корзины, а другая подошла к Риве.
Она предложила ей теплое пончо и, не говоря ни слова, стала снимать с рук манжеты.
Когда хранительница жестом пригласила Риву пойти к тропинке, Клэнси дотронулся до моей руки. Я напрягся, но он лишь начал снимать манжеты.
– Прости меня, – сказал он так тихо, чтобы слышал только я. – Я знал об инциденте на прошлом объекте, но не представлял, насколько глубоко это тебя травмировало. Мне вообще не следовало оказывать на тебя давление. Ничего подобного больше не повторится.
Я так опешил, что просто смотрел на него, моргая. Клэнси лишь коротко кивнул. Затем, не дождавшись прощения, он повел меня вперед по тропинке.
Я следовал за светом, который отражался от волос Ривы. Мое тело все еще было пронизано напряжением. Стоило ли мне вообще верить его извинениям?
С трудом верилось, что мы одержали что-то вроде победы. Но делать было нечего – только ждать и смотреть, что Клэнси и его хранители предпримут дальше… пока мы не сбежим.
День снова выдался солнечным, а это означало, что я мог надеть солнцезащитные очки, которые недавно попросил, и не вызывать при этом подозрений. Поправив их на носу, я сел на траву и оперся на руки. Пора было сделать небольшой перерыв в тренировке.
Темные линзы скрывали красное свечение, которое выдавало проявление моей способности, так что я мог наблюдать за каждым из хранителей – теми, кто следил за нашими тренировками, или теми, кто контролировал наши входы и выходы с объекта. Последние несколько дней я при каждой возможности пытался получить доступ к как можно большему количеству воспоминаний.
Кто-то из них наверняка видел или слышал что-то, что могло бы помочь нам сбежать с этого острова.
Мне было трудно сузить круг поиска. Единственный способ, который я нашел, – это выбирать воспоминания о конкретном человеке.
Я начал с того, что покопался в воспоминаниях, связанных со мной или моими друзьями, но это не далеко меня продвинуло. А от воспоминаний о том, когда Риве на руки надевали манжеты или вели ее в спальню на встречу с Зианом, меня и вовсе скрутило от злости и беспомощности.
