Мне снова послышался в его словах намек. Я вздернула подбородок и сообщила очевидное:
— Слухи не появляются без оснований. Тот, о ком говорят, сам дает повод…
— Ну, по этой логике, заговорщики называют твоего отца узурпатором потому, что он дал им повод…
Я вспылила. На эту тему со мной лучше не говорить. И Тиль прекрасно понимал, что расстроит меня! Выходит, решил отомстить за вчерашний ужин. Подло бросив тень на моего отца, вместо того чтобы открыто высказаться мне в лицо…
Но я уже не была маленькой девочкой, которая рыдает от обиды на глупые побасенки. По крайней мере, я могла держать себя в руках, когда была на виду. Проявлять слабость — недостойно представителя королевской фамилии.
— Ну, в таком случае, следует задуматься о том, что ходят слухи, будто ты все еще не оставил надежды получить право на рольвенский престол, а потому каждый год тут как тут…
А вот Тиль не считал нужным держать себя в руках. Он легкомысленно рассмеялся.
— Нет, благодарю! Мне хватит и одного престола…
Неслыханно! Как будто мы обсуждает, вкусным ли было молочное суфле, что подавали на ужин!
— Его еще нужно дождаться, — холодно напомнила я, прежде чем осознала, как жестока суть сказанного. Тиль перестал смеяться, и я на мгновение увидела его настоящего — такого, каким он был раньше. Серьезного, внимательного, заботливого.
Тот Тиль не сказал бы дурного о моем отце даже из желания ответить на оскорбление.
Я все же пожалела о собственной бестактности.
— Когда дело касается королей, вмешивается политика. Оппозиция умышленно распространяет лживые слухи, преследуя собственные мелочные цели.
Так говорил учитель истории, и мне его слова пришлись по душе настолько, что я выучила фразу от начала до конца.
Тиль прикрыл лицо ладонью, плечи его затряслись. Я подумала, что он плачет, но потом сообразила, что линезский принц попросту беззвучно смеется.
Надо мной!
— Это низко — использовать в своих целях слабого человека, пользуясь его трусостью.
Тиль выгнул бровь.
— Трусостью? — переспросил он. — На каком основании ты делаешь выводы о его слабости, Юсти? Для этого должен быть повод.
— Все знают, что он растратил свой магический талант, потому что в детстве слишком боялся, — отрезала я, показывая, что ему не удастся сбить меня с толку.
Тиль криво усмехнулся.
— Терин Бран — провидец. Да, его талант проявляется нечасто и на восстановление ему требуется много времени. Быть может, ему не хватает уверенности в себе, но трусом он уж точно никогда не был. Это правда, что силы Терина были подорваны еще в детстве. Но дело тут в другом. Его отец принял на себя проклятье и часть этого проклятья передалась Терину. Ему было четыре года, его чудом спасли.
— Никогда этого не знала! — вырвалось у меня. — Но ведь люди говорят совсем другое!
— В плохое поверить проще, — задумчиво произнес Тиль.
— Откуда ты так хорошо осведомлен о Бранах? — спросила я. — И почему вообще стремишься дружить с ним?
— Его отец погиб, защищая короля Альвета и меня.
Я задумчиво кивнула. Достойная причина.
— Но в таком случае тем более недостойно втягивать его… во что бы то ни было!
Да! Ведь я своими ушами слышала, как Тиль благодарил Терина за помощь, и они еще упоминали Ланса. Вряд ли речь могла идти о ком-то, кроме телохранителя Эрвина…
— Так ты и Ланса во что-то втянул! — тут же взвилась я. — Хоть понимаешь, что можешь навредить моему брату?!
— Правда думаешь, что я могу желать Эрвину зла? — глядя мне в глаза, спросил Тиль. И снова — ни намека на эту его вечную веселость. Но я не дала себя подловить.
— А если так, скажи, что вы обсуждали с Терином Браном и что для тебя сделал Ланс!
— Скажи волшебное слово.
— Что?!
— Волшебное слово, — по-прежнему изображая серьезность, пояснил Тиль.
Он попросту надо мной издевался, вот что!
— Приказываю! Говори сейчас же!
— Неправильно, — уже откровенно поддразнил Тиль.
— Ты у нас в гостях и обязан уважать моего отца, а не плести за его спиной интриги!
— Но если я сразу во всем признаюсь, — удивился линезец, — интриги никакой не получится.
— Да как ты смеешь! Да как ты только… — я даже замахнулась, так была возмущена. Тиль перехватил мою руку. Я дернулась, но вырваться не смогла. Тиль смотрел прямо мне в глаза.
— Так что с волшебным словом? — поинтересовался линезский принц.
Губы мои дрогнули. Тиль что-то прочел на моем лице и тут же меня отпустил. Я попятилась, внезапно осознав, насколько щекотлива ситуация. Ведь мы беседуем без свидетелей. И если бы линезец действительно замышлял недоброе…
Я в это не верила. Но взгляд Тиля почему-то начал меня пугать. В глазах его мне почудились сполохи пламени…
— Ты отвратительный! — выпалила я.
А потом попросту сбежала из библиотеки, едва поборов желание натравить на «дорого гостя» стражу.
Да уж, какие тут извинения…
И я все-таки оказалась в зимнем саду. Да еще наказала страже никого не пускать, пока я там. Мне нужно было подумать.
И успокоиться после случившегося. Никак не верилось, что Тиль посмел устроить такое! Ведь теперь дело касалось Эдвина. Потому что Ланс делает что-то для Тиля — лишь с ведома моего брата!
