Когда Верс все это рассказал Альвету? В перерывах между магическим сном? Или он уже достаточно окреп, чтобы целители допустили к нему кого-то… хотя как они могут запретить королю? Я — другое дело.
В голове шевельнулась мысль, что Альвет мог запретить пускать меня к Версу прежде, чем сам поговорит со мной…
Или я просто слишком привыкла к дворцовым интригам и теперь вижу во всех худшее? Как вдовствующая королева…
— Есть и еще одна причина. Я хотел узнать твое отношение прежде, чем просить тебя сопровождать Кайлена.
— Что? — удивилась я, сбившись с мысли.
— Он собирается ехать в Тальмер. Говорит, ты знаешь там одну женщину. А эта женщина знает тебя и потому в твоем присутствии, быть может, не так испугается появлению Кая. Я знаю, что Кайлен надеется найти наследника Лаверна. Но сам он тебя просить ехать с ним не решается.
— Почему же? — уже подозревая о возможных причинах, спросила я.
— Верс едет с ним, — пояснил Альвет. — Как я понял, дело в печати, которую нужно снять.
Слова Альвета звучали и звучали в голове. Некуда было от них деться, потому что больше я не хотела ничего забывать. Но и знание оказалось трудным, оно жгло изнутри горечью. Почему я узнала так… после всего… ведь могло бы сложиться…
Или нет. Наверное, нет. Размышляя об отношениях той, прошлой Регины и короля Сельвана сейчас, отстраненно, как о чужих людях, я могла понять, что чувства были недостаточно прочны. Они могли укрепиться. А могли сгореть и превратиться в пепел. Накапливающиеся сомнения, недоговоренности, обман и страх выяснить, что любимый человек способен на страшные вещи.
А Верса я знаю достаточно хорошо, понимаю, на что он способен. Но в то же время — не сомневаюсь в его благородстве и стремлении защищать. Сейчас королева не обманула бы меня картинками о гибели Альвета. Так почему же в груди жжет, а перед глазами — пепел?
Не могу не вспоминать, каким он был. Как бросал мне в лицо обвинения. Как пальцы его лежали на моем горле.
Горечь разъедала душу. Ощущение становилось почти невыносимым.
Я должна уехать. Хочу уехать из дворца. Не хочу его видеть…
Мысль была такой острой, словно игла, воткнувшаяся в висок. Я невольно схватилась за плечо, пытаясь понять, что там, с обручальной меткой, которая так и не исчезла. Вдруг она подействует и примет мои мысли за приказ… и хотя я понимала, что дело было не в самой метке, а в печати, придуманной королем Сельваном, все равно было страшно.
И я сидела на смятых простынях, бездумно глядя в окно, а снаружи на меня смотрели звезды, которые когда-то предупредили королевского звездочета о грядущей опасности. Вдруг они и сейчас о чем-то пытаются сказать, только вот звездочета больше нет…
Наверное, я впала в дрему прямо так, сидя. И дрема была достаточно глубока, чтобы мне пригрезилось чужое присутствие.
Я услышала чей-то вздох. А потом — оказалась прижата к горячему телу. Касания не были грубыми, но обнимали меня так отчаянно, что мне становилось больно от чужого предчувствия утраты.
— Ты как обычно все принимаешь слишком близко к сердцу, — сказали мне. — Я больше не прикоснусь к тебе. Прости за эту слабость. Тебе больше не придется бояться.
Но облегчения эти слова не приносили. Ведь я и не боялась. Мне было нужно нечто другое.
— Как мне тебя простить? — спросила я, не в силах открыть глаза. И получила в ответ:
— Не прощай! Ты не обязана это делать… что бы Аль тебе ни сказал.
— Но я хочу.
Тишина, затаившаяся как хищный зверь. Потом тихое:
— Хочешь?
И я помедлила, потому что собственный порыв оказался неожиданным. Я уже не была так уж уверена.
— Наверное. Не знаю.
— Ты запуталась. Просто спи. Решение примешь завтра.
Объятия стали почти нежными, вопреки словам, меня как будто не решались отпустить.
Потом я почувствовала мимолетное прикосновение сухих губ к своему лбу.
— Спасибо, — донеслось до меня.
И я окончательно провалилась в сон.
В этом сне я слышала голоса и чувствовала, что не одна. Эти голоса были привычны, но теперь пугали: я слышала их прежде только когда использовала магию. Духи времени.
Но не сейчас!
Я в ужасе попыталась вскочить, но даже пальцем шевельнуть не получилось. Так бывает, когда уже начинаешь просыпаться, но сон еще властен.
Хочешь? Не хочешь? Хочешь?
Изменить! Вернуть… Повторить.
Любовь… Его жизнь. Их жизни.
Больше не будешь чувствовать вину.
На сей раз их было слишком много, они звучали отовсюду разом и я уже переставала улавливать смысл. Лишь напряженное гудение, будто кто-то мерно бил в огромный барабан. Я по-прежнему не могла ничего поделать.
Правильное решение.
Не менять все, закрыв глаза. Не повторять ошибку.
— Ошибку? — спросила я. Разумеется, я не могла не думать о том, что еще один возврат во времени даст возможность… В какие-то моменты мне даже начинало казаться, что я нашла точку изменения, поняла, как все изменить.
Но потом уверенность таяла.
И тогда среди общего гула голосов зазвучал один, ясный и звонкий, напоминавший о принце Тиле.
