Ко мне относились очень настороженно, особенно по началу, словно ожидая, что я в следующую секунду превращусь в чудовище и пойду всех убивать. Но авторитет Дамблдора был непоколебим. Раз он сказал, что я «хороший мальчик», только нуждающийся в умелом руководстве, все хоть и кривили морды, побаиваясь меня, но выполняли «просьбу» старика. Меня, кажется, только не боялся Наземникус, мелкий вор и мошенник, собирающий сплетни для Ордена в Лютом Переулке среди сомнительных личностей, занимающихся таким же промыслом. Странный тип, но в чем-то самый честный из известных мне волшебников. Кто еще кроме Наземникуса так откровенно признается, что ворует и мошенничает?
Крестный тоже не поменял своего отношения ко мне, все так же периодически называя меня Джеймсом, был импульсивным и скорым на осуждение и похвалу. Периодически напивался и балансировал где-то на грани между весельем без повода и черной тоской. Переходя очень быстро из одного состояния в другое. Любил повспоминать былые дни и свою беззаботную юность на пару с Люпином, вызывая у своего крестника искренне восхищение от хитроумных проказ и проделок. Я с удовольствием слушал байки и не замечал натянутую улыбку Люпина и его неохотные комментарии.
Вот что откровенно мне было неприятно в поведении моего крестного, что он дал добро на разграбление своего дома. Я как хороший мальчик прекрасно помню предложение крестного забрать меня с собой, жить вместе под одной крышей и стать друг для друга семьей. Дом у Сириуса был, но он его откровенно ненавидел. Что не мешало ему предоставить убежище для Ордена Феникса и быть гостеприимным хозяином для целой толпы народа, но только не для своего крестника. Я не тешил себя иллюзиями, что меня этим летом собирались все же пригласить сюда. Если бы не нападение дементоров, я бы до самого Хогвартса так и провел лето в изоляции в доме Дурслей. Обидно было до слез.
У Сириуса, вообще, странные представления о семье и обязанностях крестного. Свою, уже покойную, семью он ненавидел и презирал всей душой. Даже смерть родственников не внесла изменений в его отношение. Были, правда, исключения в виде его любимой кузины Андромеды, матери Тонкс, изгнанной из семьи за скоропостижный брак с маглом. Или дяди Альфарда, который оставил Сириусу приличное завещание. Смотря на родовой гобелен благороднейшей и древнейшей семьи Блэк, и слушая гневную и обличительную болтовню Сириуса, мне было страшно. Я, конечно, отвечал крестному, кивал, задавал наводящие вопросы, но я видел то, в чем оказался слеп Сириус. Еще двадцать лет назад Блэков было много, не скажу как звезд на небе, но даже больше чем сейчас Уизли. А потом так сразу раз - и у семьи Блэк начался повальный мор. Как раз после того, как Сириуса отправили в Азкабан. Сумели выжить, не считая Сириуса, только его кузены, сменившие при замужестве фамилии. Что это, какое-то семейное проклятье или кто-то последовательно истреблял эту семью? Сириус же этого не замечал, просто поливал грязью своих родственников. Мне было очень интересно. Ответы на интригующие меня вопросы могли быть в библиотеке дома, вот только ходу мне туда самому не было.
«Очистка» дома под руководством Молли Уизли заключалась не только в стирании пыли и изгнании мелких паразитов типа боггартов и докси, но и целенаправленном выбрасывании семейных реликвий. Якобы они несут в себе угрозу окружающим. Это орден Мерлина первой степени принадлежавший еще дедушке Сириуса, или отцовский перстень, или фамильный сервиз? Сколько ценностей и реликвий выносилось на помойку, а сколько всего оседало в загребущих ручках Уизлей и прочих хороших людей из Ордена Феникса. Сириус с каким-то маниакальным злорадством избавлялся от всего, что напоминало ему о членах семейства, не только не препятствуя Уизли грабить его дом, но и всячески помогая.
Кикимер, последний оставшийся в живых домовик семьи Блэк всячески препятствовал произволу. Полусумасшедшее создание ненавидело пришлых захватчиков и пыталось вернуть реликвии в дом. Но куда ему до своры рыжих цыган, как саранча «очищающих» дом от всего, что видят. Это как война против дома и Кикимера во главе. Если бы не заскок Грейнджер о равноправии прав домовых эльфов, Сириус уже давно прибил бы ненавидящего всех Кикимера и старающегося вернуть, хоть часть награбленного добра обратно в дом.
А вот когда стали «очищать» библиотеку, взбесился уже я. Попытка поговорить с крестным ничего не дала, он лишь посмеялся над моей «сентиментальностью», удвоив усилия, принялся помогать вышвыривать «опасные» фолианты. Тогда я и нашел Кикимера, рыдающего в гнезде из старых одеял под паровым котлом. Времени было мало, с минуту на минуту меня могли хватиться. Мой приход напугал его до полусмерти, я же даже не задумался, откуда мне собственно знать, где обитает Кикимер. Но по мере того как я излагал свою просьбу Кикимер просто расцветал.
«Все-все сделаю, хозяин Гарри. Все верну, что украли эти Предатели крови и грязнокровки, заполонившие благородный и древний дом Блэков…»
