Вернувшись через час, она обнаружила притихших детей на прежнем месте. Малыши уже не плакали, а лишь всхлипывали.
– Я принесла вам немного поесть, мои дорогие. Давайте, налетайте. Это не пироги, но другого пока ничего нет. Не беда, сейчас подкрепимся и пойдем дальше. Уверена, что к вечеру мы выйдем к какой-нибудь деревне.
К сожалению, ни в этот день, ни на следующий скитальцам не посчастливилось встретить никакого жилья. Понимая, что времени почти не осталось, Валя пыталась найти решение, но без нормальной пищи и тепла сил бороться уже не было. Она, как могла, поддерживала ослабевших детей, в которых медленно угасала жизнь. К вечеру второго дня погода резко ухудшилась: усилившийся ветер, проносясь по верхушкам, раскачивал деревья, порой ломая ветки. Начиналась метель. Женщина беспомощно оглядывалась в поисках убежища. Притихшие дети молча прижались к ее ногам.
Старший умоляюще взглянул на мать и попросил:
– Мама, давай отдохнем.
– Конечно, дорогой, – ответила она, осознавая, что конец близок. – Мы сейчас переждем вьюгу, немного отдохнем и с новыми силами двинемся дальше… Скоро, дорогие, уже совсем скоро. Мы не должны сдаваться. Папа чему учил вас? Настойчивый человек может преодолеть любое препятствие.
Зайдя с подветренной стороны за упавший ствол огромной ели, Валя вместе с детьми присела на ветки и, обняв покрепче детей, закрыла глаза. «Только не спать, только не спать… мы замерзнем… Валентина, возьми себя в руки!.. Эх! Будь что будет. Я больше не могу. Надо хоть чуть-чуть отдохнуть. Все равно идти с детьми в такую погоду невозможно». Немного согревшись, женщина задремала. Ей снился такой чудесный сон, что не было никакого желания просыпаться. Они с мужем и детьми плывут в лодке по озеру, ярко светит солнце, а теплый ветерок нежно ласкает кожу. Она то и дело поглядывает на Василия, на смеющихся детей, и ее сердце трепещет от нахлынувших чувств.
– Ба, а это еще что такое? – услышала Валентина сквозь дрему.
Женщина хотела открыть глаза, но из-за покрытых инеем ресниц не смогла даже разлепить веки. Промерзшие до костей руки не слушались.
– Да ты, я смотрю, совсем окоченела, – продолжал озабоченный голос. – А ну-ка давай-ка вставай. Ишь, чего вздумала! Залегла тут, да еще и с детьми! Смотри, уж посинели все… Эй, Иван, беги в деревню… Да порожняком не беги. Возьми вот малую. Ребятенок совсем в ледышку превратился… Позови подмогу.
Сильные руки подняли сначала детей, а потом и саму женщину. Валентина с трудом смахнула руками снег с лица и, потерев глаза, наконец-то открыла их. Перед ней стояла дородная высокая женщина, одетая в ватник и замотанная ярким красивым платком. Ей было не больше тридцати пяти-сорока лет. Она ничем не была бы примечательна, если бы не пронзительный взгляд черных глаз, который буквально приковывал к себе.
– Чего ж ты выдумала, молодуха? – сом–кнув черные брови на переносице, сурово начала женщина. – Чего в лес-то понесло?
– В наше… нашу деревню разбомбили… много умерло… Мы жили в крайнем доме, смогли убежать в лес, – еле ответила Валя, с трудом выговаривая каждое слово.
– Это да, – сокрушенно покачала головой спасительница. – Ни днем, ни ночью покоя нет. То наши, то немцы… Ладно, давай помогу, а то идти-то совсем не можешь… Кстати, меня Оксаной зовут.
– Валя.
Молодая женщина все еще не могла поверить в счастливое спасение. «Господи! Благодарю! – мысленно обратилась она к Создателю. – Который раз Ты спасаешь меня и моих детей. Отче наш…»
Как потом выяснилось, до деревни Валентина не дошла всего километр. Не разыграйся накануне метель, вместо убежища в еловых ветвях их бы ждал горячий ужин. «Испытания, посланные нам свыше, делают нас сильнее, – подумала Валя, входя в дом Оксаны, где уже на печи лежала ее дочка. – Но мне не хватило выдержки, я сдалась. Прости меня, Боже, за малодушие».
– Скидывай одежу, – приказала Оксана. – Да детей раздень. Просушить вещи нужно. На вон, заверни мальчишек в платки, и на печку к сестре. Сейчас чай горячий с хлебом дам… Ну, чего стоишь? Вон, потом сама оденешь.
Женщина вытащила из сундука платье из грубой шерсти, теплый пуховый платок и носки. Бросив одежду на лавку, она вышла из комнаты.
Валентина торопливо раздела детей и, укутав их, помогла забраться на печку, на которой мирно посапывала согревшаяся и сытая дочурка.
– На вон, поешь да чай выпей. А затем полезай с детьми на печку, и спать. А то лица на тебе нет, на чучело пучеглазое похожа.
– Спасибо большое, – спокойно ответила Валя, смирившись с резким тоном спасительницы.
– Пока не за что благодарить… завтра в соседний дом переедешь. Тут оставаться никак нельзя. А дом ничего, жить можно.
– А хозяева? – удивилась Валентина.
– Да померли они. Как похоронку получили, так на второй день и померли оба. Уж больно Алешку они любили… Война. Будь она неладна… Я сама сына схоронила… в Бресте служил. На себя, соколики, первый удар приняли. Младшего не пущу! Поперек порога лягу, но не пущу. Шестнадцать ему только зимой стукнет. К тому времени, может, война уже и закончится.
– Я тоже так считаю. Прогоним мы немцев…