– Ну… кто знает, – неопределенно отозвалась Оксана, внимательно посмотрев на женщину. – Ты-то, видать, солдатка? Муж – коммунист, что ли?
Валентина, побледнев, опустилась на лавку. «Солгать – невозможно, а сказать правду… об этом и думать нечего, – промелькнуло у нее в голове. – А что, если она выдаст нас врагам?»
– Ладно, можешь не отвечать, – усмехнулась Оксана. – Сохраняй тайну… мало ли что? Мне проблемы самой не нужны… Тсс! Тихо! Полезай скорей на печь, закройся и молчи. Поняла?
В сенях послышалась мужская брань, и вскоре в комнату ввалились четыре полицая.
– Где тебя черти носят? – с порога начал здоровенный парень, ставя у порога автомат.
– Вас жду, Матвеюшка, жду, – захлопотала хозяйка. – Вот уже и горилка готова… и картошечка поспевает. А сальцо, сальцо кому?
– Мне, – поспешно ответил худощавый паренек со шрамом на лице.
– Энто ты куда вперед батьки? – оскалился третий мужик, лет сорока. – Твое дело десятое. Жри, что останется.
Он оттолкнул паренька в сторону и уселся во главе стола.
– Тю, – всплеснула руками Оксана, – а красавчика моего где оставили?
– Ты про Федора, что ли? – хмыкнул Матвей. – Так он у Иринки застрял. Со вчерашнего дня там гужуется.
Хозяйка подбоченилась.
– Вот и что с ним делать? Ни одной юбки не пропускает. Пусть только появится. Уж я ему покажу.
– Так ты лучше мне покажи, хозяюшка, – обняв ее сзади, обронил Матвей, впившись в шею губами.
– Уйди, дурак, – со смехом ответила Оксана, отгоняя парня. – Горячий котелок несу.
Полицаи принялись за еду, отпуская по ходу трапезы то едкие замечания в адрес Семена, самого младшего из них, то бросая похотливые взгляды на хозяйку. И чем больше они пили горилку, тем больше с языка слетало крепких словечек и ругани.
– Да, кстати, – наливая себе очередной стакан пойла, обратился к хозяйке Тимофей Толочко, старший полицай деревни. – Птичка весточку принесла: ты подобрала кого-то в лесу, чи шо?
– Уж не Иван ли тебе настучал? – усмехнулась она. – Вот балабол.
– Да какая разница, хто стуканул. Вопрос в том, что ты ничего не сказала. Иль, думаешь, кормишь-поишь, так можно утаивать что-то от меня? Не позволю!
Он в сердцах стукнул кулаком по столу.
– Расстреляю, к едрене фене. Где мой автомат? – вскакивая с места, прокричал он. – О-ой, энто чо? Пол, никак, качается… А-а, знаю. Це ты дом раскачиваешь. Угробить нас хочешь? Ведьма!
– Да ладно, Тимофей, не буянь, – засмеялся Матвей, похотливым взглядом оглядев хозяйку с головы до ног. – Никто ничего не раскачивает… А по поводу находки… Куда дела-то их? Кто они и откуда?
– Ох, да ничего я не утаиваю, касатики, – со смехом отозвалась Оксана. – В лесу подле деревни нашли. Чуть не замерзли насмерть. Мать да три дитяти мал мала меньше. Два дня по лесу бродили, заблудились.
– А чего бродили? Партизан, что ли, искали? – насторожился Матвей.
Хозяйка испуганно замахала на него руками.
– Да чур меня, Матвеюшка. Да упаси Бог от такой напасти.
– Так где они?
– Да, покажь их, я требую! – хлопнув ладонью по столу так, что подпрыгнули пустые стаканы, гаркнул Тимофей.
– Да тут она, касатики, тут, – поспешила ответить Оксана, опасаясь гнева старшего полицая. – Вон, на печи спят. Так умаялись за несколько дней, что не добудиться.
Отодвинув шторку, она показала им гостей. Валентина притворилась, что спит, хотя сердце бешено колотилось в те минуты.
– Они у тебя, что ль, останутся? – допытывался Матвей.
– Да вот хотела испросить у тебя разрешения, Тимофей Семенович, – подливая еще горилки, начала издалека хозяйка. – Нельзя ли в дом, что рядом со мной пустует… ну где баба Василиса с дедом Кузьмичом жили. Все равно он никому не нужен.
– А чо, молодуха-то красива?
– Да и смотреть не на что. Кожа да кости, – презрительно фыркнула Оксана. – То ли дело я…
– А ну дай глянуть, – отодвигая ее в сторону, буркнул Матвей.
Подставив скамейку, он забрался на нее и взглянул на спящую женщину.
– Нет, чтобы найти какую-нибудь кралю, – засмеялся он, наконец, внимательно рассматривая Валентину, у которой не было даже сил умыться. – Так ты кикимору с болот притащила.
– Кикимора, говоришь? – хмыкнул Тимофей, с помощью Семена поднимаясь на ноги. – Ладно, тогда пущай в том доме и живут. Самое место. Пошли, Матвей, завтра дел невпро… невпро… много, в общем.
Трое полицаев, покачиваясь, вышли из избы и пошли по улице, выкрикивая ругательства.
– Пронесло, слава Богу, – выдохнула Оксана, перекрестившись. – Эй, ты! Спишь?
Шторка осторожно отодвинулась, и из-за нее показалось взволнованное лицо Вали.
– Спасибо большое, – тихо произнесла женщина.
– Спасибо в карман не положишь, – огрызнулась хозяйка. – Чуть не запалилась из-за тебя. Нашла вот, на свою голову.
– Я… я отработаю, – еле слышно молвила Валя.
– Отработаю, отработаю, – передразнила Оксана. – Завтра забирай свое отродье и выматывайся. Поняла? Где жить тебе, нашла. Так что отныне сама выкручивайся… А теперь спать! И не доставай меня больше, а то выгоню на улицу подыхать.
Валентина послушно прикрыла шторку и закрыла глаза. Молодая женщина очень боялась, что дети проснутся и начнут хныкать. Но малыши так утомились, что спали беспробудным сном.