– Сопротивление? То есть, вы… те самые? – не веря своим глазам, ахнула Валентина.
– Какие те самые?
– Ну, те партизаны, о которых говорят в деревнях и в райцентре.
– Может, те, а может, и нет, – бросив взгляд на нее, отозвался молодой офицер.
– Нате вот, поешьте, – протянув буханку хлеба, добродушно произнес солдат. – Вон у пацанов и сестренки глаза какие голодные.
– Ничего, домой вернемся, там их откормим, – ответил офицер.
Валя удивленно воззрилась на него.
– Домой? Но… я не могу вернуться домой… там, наверно, немцы. Я… не хочу домой!
– Вот дуреха так дуреха. И стоило тогда вас спасать, чтобы вновь в лапы фрицам отдать?
– Тогда?..
– К нам домой. В штаб партизанского отряда едем. Там уж Владимир Сергеевич, командир наш, решит, как поступить с вами. Может, при штабе останетесь, а может, и в тыл попытаемся переправить.
– Я не хочу в тыл… я помочь вам хочу. Отблагодарить за спасение… Я же… я же все могу: и стирать, и готовить.
Сложив руки в молитвенном жесте, Валя жалобно попросила:
– Пожалуйста, не отправляйте меня никуда. Прошу вас!
– Ладно, ладно, – похлопав ее по плечу, откликнулся молодой офицер. – А покуда отдыхайте. Натерпелись вы горя предостаточно. Но с сегодняшнего дня все изменится. Все, спите. Нам еще долго ехать.
И Валентина, покрепче прижав к себе детей, впервые за долгие месяцы заснула крепким спокойным сном. Ей опять приснилось то лазурное озеро, окруженное высокими елями, яркое солнце, сияющее на бескрайнем полуденном небе, теплый летний ветерок, треплющий непослушные кудри женщины, и лодка, в которой сидели ее родные люди. Муж и дети молча смотрели на нее и улыбались.
«Господи! Спасибо за то, что Ты спас нас, защитил от нечисти, не дав злу восторжествовать! Господь наш Бог, преклоняемся пред Тобой в словах благодарности! Ты – Отец наш… » – окинув их взглядом, прошептала Валентина.
Машину тряхнуло, и она невольно проснулась.
– Что-то стряслось? – заспанным голосом спросила Валя, настороженно оглядываясь вокруг.
– Все хорошо, не волнуйтесь. ВСЕ будет хорошо.
Молодая женщина с благодарностью взглянула на офицера и вновь закрыла глаза.
«Да, он прав! Теперь все будет отлично! Война закончится, Вася вернется с фронта, а он обязательно вернется, я уверена в этом, и мы вместе с детьми поедем на то озеро… Обязательно!»
О том, что будет война, никто не говорил. Ощущение прифронтового города Ленинграду и его жителям было знакомо, поскольку совсем недавно закончилась война с Финляндией. Но тем не менее обстановка в городе становилась с каждым днем все тревожнее. Однако мы верили нашему руководству, которое успокаивало людей, призывая не поддаваться провокациям.
Что касается меня, то я готовилась к сдаче выпускных экзаменов и к вступительным экзаменам в медицинский институт, ну и, само собой разумеется, к последнему звонку, дав себе зарок обязательно поцеловать Витьку Зайцева, первого красавца в нашем классе.
– Лизка, ты опять ничего не поела, – посетовала моя бабуля, увидев недоеденную овсяную кашу. – А бутерброд? Съела?
– Съела, бабулечка, съела, – соврала я, на ходу запихивая в рот кусок колбасы. – Все-все-все! Убегаю, ба!
– Куда? У тебя ведь завтра экзамен, – всплеснула руками пожилая женщина.
– Так в школу на консультацию и бегу… Потом зайду к Надежде Макаровне. Она должна была блузку к выпускному уже сшить.
– Хорошо, внученька, единственно, пожалуйста, недолго. Тебе еще готовиться нужно!
Я остановилась в дверях и, посмотрев на мою любимую бабушку, послала ей воздушный поцелуй. После безвременной смерти родителей я переехала из Москвы к бабушке и дедушке в Ленинград. Кроме них, у меня на белом свете никого не было. Поэтому я старалась быть послушной и внимательной, чтобы не расстраивать их.
– Обещаю! Не волнуйся, я все успею.
Я выбежала из дома и стремглав помчалась в школу.
– Селезнева, ты опять опоздала, – строгим голосом заметила моя классная, педагог по русскому языку. – Если ты и на экзамен завтра придешь не вовремя, то тебя не допустят до него. Поняла? Проходи, садись!
– Да, Надежда Константиновна, – усаживаясь за парту, ответила я. – Простите, пожалуйста. Обещаю, что завтра приду рано-рано.
– Верится с трудом, – надев очки, отозвалась учительница. – Итак, продолжим!
После консультации мы долго еще стояли невдалеке от школы, обсуждая предстоящие экзамены, выпускной и строили планы на будущее.
Сидя в лазарете и слыша стоны раненых и глухие хрипы умирающих, я часто вспоминала о тех последних мгновениях беззаботного мирного времени.
Экзамены я сдала на «отлично», чем очень порадовала моих родных, особенно дедушку, врача-стоматолога. Он хотел, чтобы я продолжила семейное дело, но меня больше всего интересовала хирургия. Дед, Никита Сергеевич, не стал меня отговаривать, согласившись с моими доводами, что профессия хирурга очень нужная и всегда востребованная.