Ближе к вечеру товарищ Литвинов собрал всех работников завода в сборочном цеху. Встав на лестницу, инженер обратился к народу. Из его речи я поняла, что ситуация на фронте катастрофичес–кая, и папа со старшим братом нескоро вернутся домой, впрочем, как и мы. После этого он рассказал нам о блокадном Ленинграде, о разрушенном почти до основания Воронеже, о яростно сражающемся Сталинграде и героическом Севастополе. Внезапно я осознала, какая смертельная угроза нависла над всеми нами.
– Товарищи! – продолжил он. – Пусть сегодня мы не сражаемся плечом к плечу вместе с нашими родными и близкими, но наш самоотверженный труд, труд миллионов других людей, работающих в тылу, помогает в борьбе с фашистскими захватчиками. И мы сделаем все, что от нас зависит!.. Дорогие товарищи! Фронт нуждается в наших самолетах. В связи с этим руководство страны поставило перед нами цель – повысить производительность, увеличив ее на девяносто-сто процентов. Это много, но все же я уверен, что мы справимся!
Люди переглянулись, но промолчали.
– Поэтому с завтрашнего дня, – сообщил в заключении главный инженер, – рабочая смена увеличивается до шестнадцати часов. Помните, товарищи, что победа зависит и от нас с вами тоже! С этого дня наш девиз – «Полк в день»! Перед нами стоит непростая задача, я бы сказал даже невыполнимая. Но мы должны оправдать доверие Коммунистической партии. Все для фронта! Все для победы!
Вернувшись с работы, сестра долго обсуждала новость с мамой и нашими соседями.
– Я не представляю, каким образом вы будете делать полк в день, – отметила мама, бережно заворачивая в тряпочку хлеб. – Мне кажется, недостижимая цель.
– Справимся, – ответила Надя уверенным голосом. – Непременно справимся. И если не полк, то, по крайней мере, эскадрилью в день точно сможем сделать.
– Естественно, осилим. Кстати, даже знаю, как, – похвасталась я.
– Интересно, интересно, – рассмеялась сестра. – И как же?
– Мы организуем команды, которые поборются за звание «лучшая фронтовая бригада», – выпалила я.
– Ох, ну и болтушка ты у меня, – лаково посмотрев на меня, ответила мама. – Иди лучше спать. Завтра рано вставать.
– Нет-нет, погоди, – остановила ее Надя. – А ведь в Шуриной идее что-то есть. Называться «фронтовой бригадой» на самом деле почетно. На фронте солдаты проливают кровь, защищая Родину, а мы работаем в тылу и отдаем все силы и умения производству.
Сестра обняла меня и поцеловала.
– Умница! Завтра обязательно поговорю с Виктором Яковлевичем.
Мое предложение очень понравилось главному инженеру. Уже к вечеру сформировалось несколько бригад; одну из них возглавила я, организовав из нескольких мальчишек и девчонок моего возраста. Я так гордилась возложенной на меня миссией! Собравшись вечером, мы обсудили нашу дальнейшую работу, подумав, что можно сделать для увеличения производительности в полтора раза.
Начались беспросветные будни. Мы
Да и как мы могли пойти домой, когда на ногах были брезентовые ботинки на деревянной подошве? Помню, в один из дней мы так увлеклись, что перевыполнили дневную норму на двести процентов. В качестве поощрения я и моя бригада получили банку варенья и… валенки! Вот радости было! По прошествии стольких лет, я до сих пор помню вкус вишневого варенья и тепло, окутавшее замершие ноги.
Но однажды произошел несчастный случай, едва не стоивший мне жизни. Желая получить звание «фронтовой бригады», мы работали, не жалея сил. Это привело к тому, что неокрепший подростковый организм не выдержал нагрузки и дал сбой. Случилось это сразу после моего дня рождения.
Дыхание весны мы ощутили еще в апреле, но настоящее блаженное тепло пришло лишь в первых числах мая. Оно расслабляло, согревая озябшее за зиму тело, оно погружало в негу. К тому моменту у людей, работавших уже больше шести месяцев без выходных, осталось только два желания – есть и спать. И если чувство голода со временем притупилось, то побороть сон люди могли не всегда. Поэтому неудивительно, что майское солнце разморило меня, и я уснула на рабочем месте, прямо в фюзеляже. Очнулась я уже в больнице. Возле меня сидели мама, Надя, а позади них стоял Виктор Яковлевич, которому немедленно сообщили об инциденте на заводе.
– Ну что? – ласково спросил он. – Как дела у нашего передовика производства?
– Ч-что произошло? – неуверенным голосом вопросила я. – Каким образом я тут очутилась?
– Тшш, – приложив палец к губам, ответила мама, на глазах которой стояли слезы радости. – Доктор запретил тебе разговаривать… и нервничать!
– Но…
– Тшш, – повторила она.
Я умоляюще смотрела на них, взглядом прося все объяснить.
– Ничего страшного, – легонько похлопала меня по руке сестра, – но напугала ты нас ого-го как, выпав из фюзеляжа прямо на цементный пол.