– Как? Но что я делала…
– Шурка, – прикрикнула на меня мама, – честное слово, сейчас пойду домой и возьму отцовский ремень, если не будешь меня слушаться.
Я обиженно отвернулась от них.
– Ну ладно, ладно, – рассмеялся товарищ Литвинов. – Зинаида Григорьевна, Надежда, не сердитесь на нашего героя.
– Героя? – удивленно переспросила я, повернув голову. – Почему героя?
Мама и сестра также в недоумении уставились на главного инженера.
– Героя? – повторили они.
– Да, – подтвердил Виктор Яковлевич. – Я как раз направлялся в цех, чтобы при всех поздравить тебя и твою бригаду.
– С чем? – мои глаза округлились, а сердце бешено заколотилось от волнения.
– С присвоением звания «фронтовой бригады», – слегка улыбнувшись, ответил тот. – В апреле твои молодцы перевыполнили план на триста процентов. Благодаря таким ребятам, благодаря вашей самоотверженности и целеустремленности, Красная армия, сражающаяся с фашистскими захватчиками за свободу и будущее наших детей и внуков, ежедневно пополняется первоклассными штурмовиками. Спасибо большое, Шура, и низкий поклон!
Я зарделась от смущения. Слова директора тронули меня до глубины души. Разумеется, я понимала, что не только самоотверженный труд моей бригады позволил заводу ускорить темпы производства новейших самолетов. Весь огромный коллектив, начиная от директора и заканчивая простым слесарем, работал на пределе человеческих возможностей, денно и нощно, без праздников и выходных.
Глядя на голубое небо, видневшееся сквозь окно моей палаты, я думала не о награде и похвале директора, а о людях, трудившихся в тылу: на торфяных разработках, стоя по пояс в ледяной воде; в деревнях и селах, работая на полях до десяти вечера; на фабриках и заводах в условиях шестнадцатичасовых смен. «Какая же непосильная тяжесть легла на хрупкие женские и детские плечи, – размышляла я. – Тем не менее они работают, не покладая рук. Невероятно!»
И на самом деле, пройдя все тяжкие испытания и невзгоды тыловой и прифронтовой жизни, люди выстояли, выдержали, не сломались. И все потому, что их девизом стали простые, но очень важные слова: «Все для фронта, все для ПОБЕДЫ!»
1
С самого утра шел проливной дождь. По размытой дороге вдоль леса ехали девять всадников, возглавляемых мужчиной лет тридцати пяти. Ехали молча, погруженные каждый в свои мысли. Да и о чем могли разговаривать промокшие до нитки люди, оказавшиеся по собственной воле в непроходимых псковских землях? Первоначально туристическая группа предполагала дойти до Чудского озера. Но разверзшиеся хляби небесные изменили все их планы: туристы вынуждены были отступить и пуститься в обратный путь. И чтобы хоть как-то сократить маршрут, решили ехать не в обход, а напрямую.
Наконец, инструктор, стоявший во главе отряда, поднял руку и крикнул зычным голосом:
– Стой!.. Тпру, спокойно, спокойно, мальчик! – похлопав коня по шее, добавил он тише. – Нужно сделать привал. Скоро начнет темнеть.
– Привал? А где? – переглянулись уставшие люди. – Тут одна грязь.
– Знаю, да и машина с нашими вещами уехала далеко вперед… Однако с такими темпами до запланированного лагеря нам не добраться.
– А может, позвонить водителю? – предложила хрупкая девчушка, доставая платок и вытирая им лицо. – Сказать, где мы находимся…
– Ленок, знать бы, – хмыкнул парень, посмотрев в телефоне на карту, – где мы находимся…
– Было бы неплохо, только вот беда: сети в этой глуши нет, – отозвался инструктор.
– Тогда что же делать? – задал вопрос Профессор – самый пожилой человек из команды.
– Через пять-шесть, ну, самое большое – семь километров должна быть одна деревенька. Небольшая да и небогатая, но очень живописная. Там живут хорошие люди; познакомился с ними, когда проезжал мимо лет пять-шесть назад. Думаю, они с радостью приютят нас до утра.
– Что ж, – задумчиво протянул Профессор, – обогреться и обсохнуть не мешало бы.
– Все согласны?
– А что, варианты есть? – нервно хихикнула Леночка. – Либо ночевать в деревне, либо слышать, как хлюпает в ночи грязь под копытами.
Начало смеркаться. Дождь понемногу стих, а вскоре, к величайшей радости туристов, и вовсе прекратился. Продрогшие голодные люди изнемогали от усталости.
– Скоро мы приедем? – прервал молчание Профессор, мечтавший поскорее оказаться около теплой печки.
– Вон за тем лесочком, – показал инструктор рукой на еле видневшийся в вечернем тумане темный лес. – Еще совсем чуть-чуть.
Не прошло и получаса, как группа въехала в деревню, – глухое, богом забытое место. Покосившиеся избы, почерневшие от времени, с провалившимися крышами и забитыми наглухо ставнями, стояли вдоль дороги; чернели провалы распахнутых или выломанных дверей. Заброшенные дворы так заросли травой, что казалось, будто люди покинули здешние места уже очень давно. И вокруг было так поразительно тихо, что туристам стало не по себе. Не было видно ни птиц, ни зверей. Страх закрался в души незваных гостей.