Придя в себя, они открыли огонь по гитлеровским танкам и передовому подразделению панцергренадеров, следовавшему за железными махинами. Приближающиеся танки дали залп по оборонительным сооружениям. Попавшие под шквальный огонь врага вчерашние девчонки, самой старшей из которых недавно исполнилось девятнадцать лет, в первые секунды застыли, словно соляные столбы. Многим показалось, что небеса почернели из-за вздымающихся в воздухе клубов пыли и гари, скрывших солнце. Теперь виднелись лишь вспышки выстрелов, взлетавшая и осыпающаяся земля. Ревели моторы и лязгали гусеницы танков; совсем рядом уже слышались короткие пулеметные очереди немецких мотострелков, заглушавшие предсмертные хрипы, отчаянные вскрики и вопли раненых бойцов. Некоторые, потеряв над собой власть, подобно сумасшедшим, носились взад и вперед по траншее, обхватив головы руками.
– Мама, мамочка… мамочка… как страшно… мамочка!
– Огонь! – охрипшим голосом закричал командир роты. – Приказа отходить не было! Огонь!
Поборов панический страх, Таня и оставшиеся в живых девушки ее роты открыли плотный огонь по неприятелю, пытаясь остудить нарастающий пыл врага и заставить противника остановить наступление. Но что могли сделать неопытные девчонки против матерых хищников, испепеливших и проутюживших пол-Европы?
– Девчата, надо уходить! – услышала Татьяна осипший голос командира. – Надо…
Взорвавшийся в полуметре от капитана Красева снаряд изрешетил осколками его грудь. Он повалился на девушку, которая, подхватив его, аккуратно положила на дно траншеи.
– Приказ, товарищ капитан? Был приказ отступать?
– Нет, нет приказа… связи нет.
– Тогда мы никуда не уйдем! – упрямо заявила та, вновь вставая к пулемету. – Пока глаза видят, а руки делают, пока есть боеприпасы и силы, фашистская нечисть не сломит меня!
– Глупая, пропадете…
– А мы еще посмотрим, кто кого… Огонь, девчата, огонь!..
Было жаркое сражение. Части Красной армии понесли тяжелые потери. Счет подбитых машин шел на десятки, убитых – на сотни; гибли не только рядовые, но и командиры. Однако в тот день немцам так и не удалось прорваться в левобережную часть города: танки, попытавшиеся выехать на Вогрэсовский мост, были уничтожены метким огнём девушек из зенитно-пулеметного полка, от которого в конце дня осталось чуть больше ста человек.
Ближе к вечеру танки отступили.
Подполковник Симонов с перевязанной рукой с грустью смотрел на измученных девушек, стоявших перед ним.
– Товарищи бойцы… – начал он и тут же осекся.
Нет, не бойцы. Перед ним стояли самые обычные девчата, с перепачканными лицами и с нестерпимой тоской в глазах, в окровавленных, порванных гимнастерках без ремня. Комок подкатил к горлу военного, и подполковник отвернулся, чтобы смахнуть предательски набежавшую слезу.
– Девочки, – совладав с собой, наконец продолжил Симонов, – сегодня, благодаря вашим действиям, вашей храбрости и вашему мужеству, враг отступил. Завтра он предпримет новую попытку сломить нашу волю и подчинить своему влиянию. Но я верю, что вы не сдадитесь на милость победителя, не сложите оружия, не побежите с поля боя, не бросите на произвол судьбы боевую подругу. Не жалея себя, сегодня вы показали немецким захватчикам, что готовы до последней капли крови стоять за свободу и независимость нашей страны, защищать родных, близких и родимую землю, сражаться не на жизнь, а на смерть. Уверен, что через много-много лет ваш подвиг не будет забыт, и люди поклонятся вам в пояс…
«У войны – не женское лицо». Вот только вчерашние девчонки, надев шинели и тяжелые кирзовые сапоги, с оружием в руках, не думали об этом, бесстрашно идя в бой или вынося раненых с поля боя на хрупких плечах.
Невдалеке от Вогрэсовского моста, на правом берегу города, расположен мемориальный комплекс и братская могила, где покоятся более пятнадцати тысяч бойцов и офицеров, павших в сражении за Воронеж. Каждый год сюда приходят люди, чтобы поклониться тем, кому они обязаны освобождением от фашистских захватчиков. Преклонить колени перед теми, кто подарил им мирное небо над головой.
Шел третий месяц войны. Враг стремительно наступал по всем направлениям. К сожалению, огромные промышленные мощности нашей страны находились именно в этой, европейской части Советского Союза, куда прежде всего и вторглись немецкие войска. По аналогии с оккупацией стран Европы, руководство Германии рассчитывало использовать в своих целях производственно-сырьевую базу и трудовые ресурсы из числа местного населения на оккупируемых территориях.
По приказу Сталина был создан Совет по эвакуации, которому предстояло совершить уникальную операцию: отправить в тыл тысячи различных предприятий. Вместе с оборудованием было эвакуировано и огромное количество людей, работавших на этих заводах и фабриках.