На следующее утро разыгралась целая трагедия, показавшая, насколько могут быть жестоки дети. В тот дождливый день к нам пришло две пары. Они хотели взять мальчиков, но никак не могли выбрать. Мы сидели в сторонке и с завистью смотрели на тех, кто сегодня, возможно, окажется «дома». Наконец, мужчина средних лет, одетый в серый костюм, указал тростью на белобрысого мальчика лет пяти.
– Думаю, вот этот подойдет. Он здоров?
– Да, пан Ожешко, – подтвердила сестра Иосифа. – Сейчас я принесу вам документы… Хотя, может быть, вы хотите пройти со мной к преподобной матери?
– Да, вы правы, сестра, – согласился мужчина, предварительно посмотрев на жену. – Мы так и сделаем.
Когда наша наставница и супружеская пара скрылись за дверью, мальчик подлетел к нам и начал хвастаться.
– А за мной папа и мама пришли! А за мной папа и мама пришли!
– Ну и что? – с плохо скрываемой неприязнью ответила сидящая рядом со мной Тоня, тихая девчушка лет шести с гривой огненных вьющихся волос.
– Меня выбрали, а тебя нет. И никогда не выберут. Ты страшная! Ты страшная! И нос огромный, а еще ты – рыжая. Конопатая, конопатая! – дразнился мальчик, тыча в нее пальцем.
Тоня сильно покраснела и залилась горькими слезами.
– Как же тебе не стыдно? – возмутилась я, сердито взглянув на мальчика. – И никакая Антонина не страшная, а очень даже симпатичная. А не выбрали ее сегодня, вероятно, потому, что пришли за мальчиком. Вот и все.
– А в другие дни на нее тоже не смотрели, – показав язык, парировал мальчуган.
– Ну и что? За тобой тоже только сегодня пришли. Завтра и Тоня кому-нибудь понравится. Она веселая, добрая, ласковая!
– Нет, злюка! Злюка-злюка-злюка! Гадкая девчонка, гадкая девчонка! – кричал он на всю комнату.
Как мне в ту минуту хотелось отвесить ему звонкий подзатыльник! Меня сдерживало только то, что в комнате находилась еще одна супружеская пара, которая недоуменно наблюдала за нами, не понимая, о чем идет речь. Не выдержав, Тоня вскочила с места и, подлетев к женщине, схватила ее за руку.
– Мама, мама, не оставляй меня здесь, – по-литовски запричитала девочка.
За три месяца, проведенные в стенах монас–тырского приюта, мы немного выучили этот язык и могли при необходимости изъясниться на нем.
– Мама, пойдем домой! – не выпуская руки ошеломленной женщины, продолжала просить Тоня, преданно заглядывая пани в глаза.
– Лукаш, что скажешь?
– Божена, мы пришли за мальчиком, – напомнил мужчина жене.
– Да, но… посмотри на нее! У меня сердце кровью обливается! – погладив Тоню по голове, отозвалась женщина.
– Мы пришли за мальчиком, и точка! – настойчиво повторил Лукаш Вуйчик, отвернувшись.
– Папа! – бросилась к нему девчушку. – Не уходи! Пожалуйста! Я люблю тебя!
Она с таким отчаянием в голосе произнесла последние слова, что мужчина, вздрогнув, обернулся.
– Ну… хорошо, – помедлив, ответил пан Вуйчик. – В конце концов, девочки тоже… ничего. Тебе будет с кем по магазинам ходить. Меня таскать перестанешь, наконец.
– Назови свое имя, девочка… Ты понимаешь меня? – наклонившись к ней, спросила пани Божена.
– Антонина, – не веря своему счастью, пролепетала Тоня.
– Антонина… Антонина… нет, нет. Отныне ты – Аниела, что означает «вестник Бога». Ведь тебя нам послал сам Господь.
– Что тут происходит? – строго спросила настоятельница, войдя в комнату в сопровождении сестры Иосифы. – Почему стоит такой шум? Кто вам позволил?
– Преподобная мать, – обратился к ней мужчина, – мы выбрали вот эту девочку.
– Девочку, пан Вуйчик? Мне казалось, что вы говорили о мальчике.
– Да, – подтвердил он, – на самом деле мы планировали взять мальчика, но потом кое-что произошло…
– Что произошло? – прервав его речь, спросила настоятельница, окинув всех суровым взором.
– Мы просто передумали, – поспешно отозвалась пани Божена. – Посмотрите, какая она очаровательная.
– И очень способная, – вставила словечко сестра Иосифа. – У нее ангельский голосок.
– Это же замечательно! – обрадовалась женщина, потрепав непослушные кудри девочки. – Я люблю играть на фортепиано и петь, так что обучу ее со временем.
– Что же, если ваш выбор окончателен, то мы можем пойти и оформить документы. Сестра, помогите собрать вещи детей.
– Конечно, преподобная мать, – слегка поклонившись, ответила девушка.
Затем, подозвав Тоню к себе, воспитательница продолжила:
– Пойдем, сложим твои вещи.
Уже выходя из комнаты, девчушка обернулась и, показав дразнившему ее мальчугану язык, с достоинством удалилась.
Я подробно описала только один эпизод смотрин, но их с каждым днем становилось все больше и больше. Каждый из нас мечтал о новом доме, в котором будет сытно и уютно, где нас будут любить, баловать. Нам казалось, что там, за пределами этих стен, – рай, о котором рассказывали сестры, присматривающие за нами. Мы не знали, что ждало нас в чужих семьях. Да мы и предположить не могли, что некоторым из нас, в том числе и мне, может не повезти с приемными родителями, что детей берут в дом в качестве бесплатной рабочей силы.