Утро настало слишком быстро. Пару раз к Наволоду забегал Млад. Первый раз отрок принёс поднос с яствами, второй – от Данияра с поручением. И видно, настолько тайным, что рыжекудрый юнец просил Наволода переговорить наедине. Волхву пришлось выйти в сени. Марибор лишь слышал невнятный гул. А потом всё стихло.
Душистый пар поднимался от запечённой щуки, но от запаха еды его только воротило.
Марибору надоело торчать в чертоге волхва. Он, поскрежетав зубами, поднялся с опостылевшей постели. Вспыхнувшая было боль стихла мгновенно, будто напоследок дала о себе знать, так больше и не вернувшись. И теперь рана начала несносно зудеть.
Толстая корка отходила – верный знак заживления. Подивился столь скорому восстановлению. Надо же, ещё вчера он лежал пластом – утром уже стоит на ногах. Едва верилось в скорое исцеление. Обвыкнувшись, Марибор сначала жадно выпил целый ковш студёной воды. Утолив первую жажду, он зачерпнул ещё и испил, чувствуя, как с каждым глотком слабость покидает его, а тело наливается силой, возвращая былую мощь. Осушив до дна ковш, только потом вышел на порог.
Наволод, ясное дело, куда-то исчез вместе с Младом. Что ж, он подождёт на свежем воздухе.
Марибор осторожно, стараясь не тревожить рану, натянул прихваченную с сундука рубаху, что отрок принёс ему из терема, не подпоясываясь, спустился с порога на землю, чувствуя пятками тёплую твердь. Раньше и не замечал, что земля, пусть и плотная, но небывало воздушная, будто несёт его вперёд, а не он шагает. Такой лёгкости Марибор и не предвидел. От трав, или так влияет на него Зарислава, так глубоко проникнувшая в его существо, Марибор и не разобрался, решив, что и то, и другое.
Влажный ободряющий запах росы сбил все думы, оставшуюся хворь, вынуждая приятный холодок разбегаться по рукам, лопаткам и вдоль спины. Как бы там ни было, ему впервые за долгое время сделалось невыносимо хорошо.
Долго ждать не пришлось. В воротах неожиданно появился Заруба.
Оглядев внимательно Марибора, он разлепил губы.
– Князь желает разобраться во всём как можно скорее. Пойдём, – только и сказал он.
Воин выглядел уставшим, видно долгие пересуды с Данияром вымотали его. Взгляд его из-под тяжёлых век темнел, верно ничего утешительного не стоило ожидать.
Впрочем, Марибор и не ждал. Только одно его тяготило – Зарислава. Что будет с ней, если Боги примут сторону Данияра?
Марибор шагнул к воротам, направляясь на княжий двор. Голова его полнилась туманом и неразборчивыми суматошными мыслями, что, будто обезумевшая стая ворон, сбивались и кричали наперебой. Ещё три седмицы назад он и мыслить не мог, что будет пойман степняками, ошкурен и выброшен на поругание и унижение волдаровскому народу. Ослеплённый местью, верно, и не боялся смерти и позора, да и не мог предугадать такого исхода. И теперь в груди что-то шевелилось. Беспокоился княжич вовсе не за себя…
Мыслями Марибор вернулся в ту роковую ночь, когда с него, как с животного, сдёрнули кожу, и он едва не распростился с жизнью. А ведь знал, что Оскаба мыслил его предать, да не думал, что во всё это вмешается Вагнара. Стерва. Не смог предугадать, что она вообще способна на такое! И Чародуша его предупреждала быть осторожным с девкой, он же не слушал ни себя, ни других. И теперь уже поквитается она за всё. Месть её удалась.
Миновав ристалище и выйдя под аркой на широкий двор, Марибор вместе с тысяцким оказались под взорами кметей. И верно, смилостивился племянник над ним – не связал путами, как подобает изменнику и предателю, не прислал стражников, чтобы те с позором привели его на площадку. Позволил добровольно прийти. Только милость князя Марибору не нужна.
Он свободно шёл в середину полупустой площадки. Княжича мгновенно придавили осуждающие взгляды побратимов и воинов, которые когда-то доверяли ему.
Марибор шёл и не смотрел ни на кого. Пройдя к кострам, горевшим под высоченными чурами, вздымающимися к небу, как и положено, встал рядом с вооружёнными кметями. На подмостки поднялся Заруба. Тысяцкий, хмуро глянув на Марибора, потупил взор, будто извинялся за что-то, встал подле кресла.
Марибор окинул взглядом пустующий двор. Князь не созвал народ суд Божий вершить. Не зная, чего теперь ждать, Марибор поднял глаза к небу, ограниченному прямоугольником крепостных стен, сощурился. Он никогда раньше не замечал, что оно может быть настолько чистым. Совсем как глаза Зариславы… Очнувшись, княжич обвёл постройки беспокойным взглядом, мельком скользнув по бревенчатым стенам. Пусто кругом. Но внутри было стойкое ощущение, что травница смотрит на него.
Помрачнев Марибор отвернулся, бессильный что-либо сделать.
Наконец, послышался шум, и на подмостки поднялся Наволод со старейшинами, в числе которых был и Ведозар. С высоты они проницательно и спокойно взирали на него.
Следом поднялся и князь. И когда все заняли свои места, стало так тихо, что только и слышен был отдалённый лай цепных псов да блеяние коз.
