Марибор, оставив лошадь у частокола, прошёл по заросшей тропке к порогу. Из тёмного дверного проёма веяло холодом и сырой плесенью, но Марибор знал, что это был обман, морок, чтобы отпугнуть непрошенных гостей. Заглянув внутрь, он оказался вовсе не в тёмном чулане с запахом гнилой листвы, а в просторной светлой горнице. В окошко бился солнечный свет, заливая помещение теплом. И это было настоящее колдовство, потому как снаружи изба углублена во мрак древесных крон. И Марибор никак не мог уразуметь, как выходило такое у Чародуши, будто она тянула солнце в свою избу. На печке томились каши, пахло крупой и маслом, в углу под полкой-божницей веретено и кудели овечьей и козьей шерсти.
Послышались шаги из пристроенной хозяйской клети. На порог вышла седовласая женщина в набелённом переднике с полным лукошком зерна в руках. Увидела гостя, и зелёно-серые глаза её потеплели, а морщинистые губы растянулись в едва приметной улыбке.
– Пришёл, – протянула она напевным голосом. – Проходи. Я ждала тебя.
Марибор прошёл вглубь, но присаживаться на скамью не стал.
Чародуша поставила лукошко на стол, окинула Марибора любопытным взглядом.
– Редко ныне ты забредаешь ко мне. Али что случилось?
Марибор различил в её речи издёвку.
– Зачем спрашиваешь, если сама уже всё знаешь? – нахмурился он.
– Верно, – Чародуша села на скамью, придвинула к себе чашу с водой, взяла горсть зерна, бросила в воду, поболтала. – Знамо мне уже всё. Хотелось потолковать с тобой по-людски. Давно речи со смертными не вела, всё с духами да с Богами.
Марибор отвёл глаза и всё же присел за стол.
– Ведомо уже, что замысел твой не удался, – поспешила упредить Чародуша. – Вагнару ты отпустил, и в том поторопился. Не жалко девку? Отдал на растерзание стервятникам.
– Заслужила, – буркнул он. Верно не об этом приехал говорить с колдуньей.
– Крепкие травы её, что собирала она с мёртвой земли, завели княжича в Навьи чертоги. Для тебя всё же она старалась. Только теперь зла на тебя. А обида женская, она многое может сотворить. Глядишь, и станет ведьмой. Вредить начнёт, со злом сговариваться. Родам людским наговоры насылать.
Марибор хмуро поглядел на Чародушу, вспоминая тот миг, когда видел Вагнару последний раз.
– Живая осталась, вот пусть и радуется.
Чародуша только головой седой потрясла. Не стала спорить, знала, что бессмысленно это.
– Знать за советом пришёл? Скажу одно только – задумка твоя плоха, принесёт тебе стенания одни. Насильно мил не будешь, – сказала Чародуша, пронизав Марибора твёрдым взглядом.
Значит, поняла старуха, с чем пришёл он.
– И что же мне делать? – процедил Марибор сквозь зубы, пересиливая себя: тесно сделалось от того, что старуха видит все его помыслы, порывы и желания. Так и не привык за много лет к этому.
– Отпустить и ждать, – спокойно ответила она.
Марибор сверкнул колючим взглядом.
– Нет.
Колдунья, выдержав взгляд Марибора, разлепила губы.
– Хорошо, – вымолвила, опуская взгляд на воду. – Вот и появилась краса, дева с золотыми волосами, – посмеялась одними глазами, но тут же нахмурила рыжеватые с проседью брови.
– Не нужно было тебе якшаться со степняками, знаться с врагами, горе ты получишь от них. Боги не простят такого. И следы степняков духу земли нашей отвратны. Гнать бы их надо отсель подальше.
Марибор и сам это прекрасно знал. Но пока сделать того не мог. Оскаба ему ещё нужен.
– Ты всё ещё жаждешь смерти княжича? – вдруг спросила она.
– Он уже не княжич, а князь Волдара. И Зарислава его вытягивает из Нави.
– Поэтому ты решил привезти её сюда, – заявила старуха, отрывая от глади воды взор, и прямо посмотрела на Марибора.
– С тобой она будет под защитой.
– А ты довершишь то, в чём поклялся.
– Да…
– Вода показывает, что девка твоя ялыньская дала обещание перед Богиней Славуньей, ежели не поставит князя на ноги, пойдёт за Дивия.
От слов Чародуши в ушах Марибора зазвенело. Казалось, не сразу, он расслышал её.
– Дивий – сын пахаря из Ялыни, он суженый её, – разъяснила старуха, не выпуская из-под своего пристального взгляда Марибора.
– Тогда сделай так, чтобы она была моей, – привстал Марибор, упираясь кулаками в стол, что тот со стоном скрипнул.
– И зачем тебе мёртвая любовь? Что она даст тебе, для твоей души? Да и тебе бы пора научиться любить.
Марибор опустился обратно на лавку, чувствуя себя загнанным зверем.
– Она же говорила мне, что не хочет замуж…
– И что у Богов на неё есть свои замыслы, – подхватила старуха.
Марибору разговор нравился всё меньше. Лучше бы не спрашивал, не вызнавал совета, а делал, как и задумал. А теперь что же получается, и суженый у неё есть, и Богам она нужна?
– А что за назначение? – сузил он глаза, чувствуя, как гнев с новой силой содрогнулся внутри.
– Стать жрицей Матери-Сва. Потому как силой она обладает немалой, что дана ей от Ярилы Светлого и Велеса22. А коли девственность свою потеряет, то сила её уйдёт. Вот и хранит свою чистоту, бережёт. Потому и отказала тебе.
Марибор сжал до хруста кулаки.
"Стать жрицей…"
– Ты же говорила, что она предназначена мне Богами, – вскинул он взгляд на колдунью.
