На тёмно-синем небе храм громадной тенью возвышался под купол неба, будто древнее божество, пытающееся выбраться из тверди земли. Ему было уж много десятилетий. Поставили его жрецы, жившие ещё при князе Славере и волхве Творимире. И прежде святилище предназначалось Богине Маре и Чернобогу, потому как реки в этом месте были холодными, ветра – сильными, а берега – скалистыми, и много народу полегло здесь. А уже потом, когда угроза пошла от степняков, Гориславом был воздвигнут Бог Перун.
Горели огни у небольшого, для такого массивного строения, входа. Марибор прошёл внутрь. В святилище было спокойно и тихо, лишь несколько жрецов возжигали жертвенный костёр в честь памяти Князя Горислава. Трепыхались языки пламени в глиняных светильниках, подвешенных на цепях к высокому балочному потолку. Бурый свет выхватывал из темноты суровые лики каменных глыб. Самый огромный в середине – Бог Перун, Бог разящей силы. Немного позади Марёна и Чернобог – Боги Нижних миров. Во время ненастья на жертвенник проливается кровь, которая и спасает земли и роды от погибели. Давно уж то не свершалось, и видно, время бед уже близко… Марибор давно считал, что это место гиблое. Быть может, потому, что святилище без Творимира несло смерть и разрушение, требующие жертвенной крови.
Княжич приблизился, разглядывая, будто впервые, Перуна. Взгляд Бога был мрачен, при виде него колебалось что-то внутри, заставляя напрячься каждый мускул.
Горислав порой целыми ночами находился здесь, и верно дух его и сейчас пребывает в святилище – стоит и взирает на брата наравне с Богами. Но даже теперь в Мариборе не шелохнулось ничего – загрубела душа, как эти самые изваяния. После гибели Горислава он каждый день приходил сюда, ждал, что совесть, наконец, да проснётся, и пробудится от зыбкого сна его сердце.
Марибор усмехнулся. Видно не бывать тому. Он мёртв, как эти самые каменные Боги, чьи гранитные сердца оживают, когда на них проливается чужая кровь.
Княжич подумал о Славере. Отца он помнил смутно. Тот был всегда сдержан, хмур и суров. Марибор жил с матушкой Ведицей, а возрастил в нём мужчину и воина волхв Творимир. Жили они в этой самой избе, где сейчас обитает Наволод. Марибор всегда думал, что по злому року ему довелось родиться одним из княжичей Волдара…
Жрецы, возложив на жертвенник требы, подняли руки, взывая к Богам, зашептали молитвы.
…Когда Марибору сровнялось семь зим, Славер попытался забрать его у Творимира и матушки в княжеский детинец, где он пробыл всего месяц, но этого хватило, чтобы сполна испытать унижение, боль и разочарование в жизни, в отце и в людях. Именно тут он узнал, кто он – бастард, нагулянный отпрыск князя Славера. После смерти Ведицы, он семь зим жил у колдуньи, а потом вернулся в город, молодой, в возрасте пятнадцати зим, и одержимый местью. Горислав с холодной брезгливостью отнёсся к младшему брату. На то время у него уже была жена, Ладанега, которая и несла от него ребёнка. Она люто ревновала Славера к Марибору, боялась за своё чадо, за наследство и чин. Да и жена Славера, княгиня Дамира, увидев отрока в детинце, рассвирепела. Это она за семь лет до того подговорила своего сына Горислава избавиться от волхва и колдуньи Ведицы. По велению Горислава их и изгнали, а потом сожгли на краде… Творимир ещё на огне проклял княгиню и её сноху. Впрочем, княгиня Дамира и княжна Ладанега недолго радовались своей победе: первая, захворав, отошла в иной мир, а у второй были тяжёлые роды. Ладанега испустила дух, не сохранив и ребёнка – Данияр остался единственным. Горислав впоследствии имел ещё несколько жён из соседних княжеств, но ни одна не дала ему наследника – уходили из жизни. А потом за ними оправился в забвение и Славер, ладью которого потопило бурей.
Марибор почти не жил в княжьем тереме до воинского имянаречения. А через две зимы случилась беда, разрушившая прежний его мир и прошлое. За что теперь и расплачиваются наследники Славера. И это день он будет помнить вечно…
Оторвав взор от истуканов, Марибор возвратился из раздумий в Явь. Свет гневливо играл тенями на лике Перуна и Мары. Боги молчали, как и молчала его совесть. Отступив, воин направился прочь из святилища.
Он никогда не чувствовал себя нужным в Волдаре. Так уж уготовлено Богами, что места на земле своего у Марибора нет. Он здесь, в Явном мире, просто гость, случайно закинутый по чьему-то желанию. Как говорила колдунья Чародуша, его душу насильно призвал волхв Творимир. И выходит, Марибор не собирался воплощаться здесь, потому и радости от бытия он не испытывал. Этой тёмной стороны своей жизни он избегал, а потому не выспрашивал об этом колдунью. Да и зачем? Волхва давно нет в живых, мать покоится в земле горсточкой пепла, на пожжённом волдаровскими воинами кургане.
И если Боги позволили умереть Гориславу, значит, всё по справедливости…
