Дыхание Зариславы ярилось, и всю её трясло целиком. Больше не мешкая, она развернулась и припустила, было, по лестнице, но не тут-то было, её обхватили мужские руки и резко рванули обратно. Оступившись, Зарислава опрокинулась назад, влетев прямо в объятия Пребрана, ударившись о его грудь, ахнула. Княжич, схватив её за локти, грубо развернул к себе, накрыл её рот своим, ловко завладел её губами, сминая их и кусая. Дыхание сплелось, и вскоре Зарислава почувствовала, что задыхается. Жар хлынул на неё, обдавая с головы до ног, и не в силах проронить ни слова, она покорилась. Губы Пребрана скользили неустанно, неуёмно бухало его сердце под ладонями. Пребран дышал прерывисто.
– Сама же хочешь, – прохрипел он и снова прильнул к её губам.
Вспыхнуло возмущение от такой наглости княжича. Зариславу обдало новой волной жара, всплеснулось ноющее томление в сокровенных местах её тела, без её воли отзывалось оно на прикосновение юноши пылкого, резкого, настойчивого, горящего желанием владеть ей. Это обжигало, дразнило и возбуждало. Зарислава ничего подобного раньше не испытывала. Нет, испытывала, но не так, не так рьяно, бурно до потери разума. И если он не остановится, то подомнёт под себя силой прямо тут, на тёмной лестнице, а она не станет сопротивляться.
Зарислава нашла в себе силы, отстранилась, глотая воздух, зашептала:
– Отпусти меня. Ты не знаешь, кто я.
– Ты очень красивая девушка, которую я безумно желаю, – ответил Пребран едва слышно, глаза его заполонил туман, были они тусклы и жадно оглядывали её, на щеке багровел след от её руки. Он по-прежнему стискивал её потяжелевшие груди руками, и она чувствовала, как в живот упирается его твёрдая плоть. Княжич издал невнятный звук, то ли рычание, то ли стон, обхватил её затылок рукой и дёрнул за косу, накрыл пылающими губами воспаленные губы, врываясь языком в её рот. Зарислава вздрогнула. Что-то внутри взбунтовалось, окатив волной гнева дикого, яростного. Она снова пихнула Пребрана от себя и снова ударила его по лицу, на этот раз вложив в удар всё свое негодование, и вместе с отчаянием выплескивая обиду за то, что он обходится с ней, как с какой-то безродной холопкой, за то, что вызвал постыдные чувства внутри неё. Ладонь запекло от удара.
– Дикая. Мне такие нравятся, – горько усмехнулся Пребран, касаясь своего лица.
– Не смей больше прикасаться ко мне. Сумасшедший, – прошипела зло Зарислава и, развернувшись, побежала по лестнице, чувствуя, как обрывается всё внутри. Она с ужасом осознала, что только что произошло. Последняя нить порвана, что связывала её с прошлой жизнью. Что-то изменилось, теперь она другая, и назад дороги нет.
Взбалмошный, порывистый юнец, возомнивший о себе слишком много! Негодовала Зарислава, готовая кричать в голос от обиды, но сглатывала подкатывающий ком, кусая припухшие от поцелуев губы. С шумом залетела в клеть так резко и рьяно, что врезалась в стоящую у двери Верну. На лице челядинки отразился испуг, но увидев Зариславу, её всполошённый вид, она в миг изменилась в лице, глаза засверкали искрами ярости и почернели, руки сжались в кулаки, дыхание участилось.
Значит, видела всё. Подслушала. Зарислава откинула разбившуюся от борьбы косу за спину и прошла к лавке. Постаралась дышать как можно ровнее, спокойнее, чувствуя кожей, насколько Верна на взводе, и что сейчас гнев её обрушится на Зариславу. Но ничего подобного не происходило. Челядинка, стискивая зубы, молча наблюдала за Зариславой, сузив в ярости глаза. Негодование и жгучая ревность бурлили, кипели в них.
– Лживая блудница, – процедила она, не сдерживаясь.
Мгновенно внутри Зариславы всё смёрзлось, жар схлынул с неё, и вся она будто инеем покрылась. Бесполезно было объяснять Верне, что вышло недоразумение, что она не хотела того, что произошло там на лестнице.
– А я тебе верила, думала, ты порядочная, а ты помимо Марибора ещё и Пребрана себе загребла! – сорвалась девка на крик.
Зарислава вздрогнула.
– О чём ты говоришь? С ума сошла от своей безответной любви?
Глаза Верны заблестели, кажется, она заплакала.
– Княжич Пребран и волоска твоего не стоит, должна уже, наконец, это понять… – буркнула Зарислава, отводя глаза, отвернулась, принялась переплетать косу.
– Поэтому ты легла под него!? – выкрикнула девка и в два шага оказалась возле Зариславы.
Вытянувшись стрункой, травница напряглась. Верна вперилась в неё чёрными глазами, в которых люто бушевала злоба и что-то ещё: страх, безумие, отчаяние.
– Я люблю его, а ты… ты, разлучила, увела его у меня, – она не договорила, захлебнулась от переполнивших чувств.
– Я его не уводила, не нужен он мне, а холоден к тебе потому, что не любит, да ты и сама это знаешь. Я не в чём не виновата, – холодно ответила Зарислава, сотрясаясь от нахлынувшего гнева.
Ещё никогда ей не приходилась делить юношу, да ещё к тому же княжича.
– Позарилась на богатство. Кто ещё подол тебе задирает? Может князь Данияр? Теперь ясно, где ты пропадала все эти ночи. Радмила зря тебе доверилась!
Слова Верны достали до глубины. Оказываясь верить своим ушам, подавляя обиду, Зарислава сжала губы.
