Номун подошел ко входу как раз вовремя, чтобы увидеть, как Шрам Номун, шатаясь, выходит из джунглей прямо перед мехом-убийцей. Правая рука у него свисала, кровь пропитала изодранный рукав комбинезона. Левой рукой он зажимал артерию, но лицо его было белым.
Мертвый Номун остановился на краю джунглей. Пять пакетов теперь висели на его зажимах. Из шеи нового трофея торчали потертые серебристые кабели. Лицо Синего Номуна в смерти было таким же спокойным, как и при жизни.
Номун посторонился, когда Шрам Номун вошел в палатку. Шрам Номун тяжело опустился на койку и проговорил сквозь стиснутые зубы:
– Дайте мне жгут.
Никто не откликнулся. Шрам Номун оглядев всех по очереди, остановил взгляд на Молодом Номуне.
– Вот ты и набрался житейской мудрости.
Он с трудом поднялся, подошел к запасам провизии и сорвал упаковку с одного из пакетов. Он скрутил ее в ленту, удерживая концы зубами и здоровой рукой. Затем, с большим трудом, он обвязал ее вокруг предплечья и затягивал узел до тех пор, пока не замедлил кровотечение.
– Я так просто не умру, – сказал он.
– Что случилось? – Молодой Номун наклонился вперед и откусил изрядный кусок своей еды.
ШРАМ НОМУН ОТОРВАЛ ВЗГЛЯД от своей руки.
– «Хищники» – наш покойный брат-полумех так их называл. Похожи на змей со множеством ног. Или на ласок, покрытых чешуей. Когда восходит Кровавая Луна, они собираются в стаи. Стая, с которой я встретился, была небольшой, но это их не остановило. Они нападали на меня и умирали в следующий миг, отравленные, корчась и свиваясь в клубок. Я раздавил дюжину из них. Они продолжали нападать, пока все не погибли, а я не стал таким, каким вы видите.
Нефрит Номун раскатисто рассмеялся.
– Как хитро, как красочно. Съеден твоими чешуйчатыми собратьями. Полагаю, они очень похожи на тебя – тупые, безжалостные, упертые. И ты отравил их?
Как ни странно, Шрам Номун присоединился к общему смеху и смеялся до тех пор, пока не заглушил смех Нефрит Номуна, который смущенно замолчал.
– Я польщен, – наконец сказал Шрам Номун. – Что ж, скоро ты познакомишься с моими «братьями», пижон, и они съедят тебя гораздо быстрее, чем меня. – Номун откинулся на спину и уставился на оранжевый потолок палатки.
– Хочешь спать? – Спросил Молодой Номун. – Отдыхай. Я послежу, сегодня я намного сильнее.
Номун взглянул на Молодого Номуна. Вроде бы череда неоднозначных эмоций скользнули по гладкому лицу. Номун был не в состоянии заставить себя довериться своему младшему «я», но решил закрыть глаза и отдыхать, не теряя бдительности. Если Молодой Номун попытается предать его, то он, во всяком случае, узнает один ценный факт.
УСТАЛОСТЬ НОМУНА БЫЛА СИЛЬНЕЕ, чем он предполагал, и он погрузился в сон без сновидений, пока его не потревожил какой-то звук. Это была упорная возня, скрытная, тихо-ожесточенная. Номун рывком разбудил себя.
В углу Фальш Номун поднимался с койки Шрам Номуна. Шрам Номун лежал неподвижно, выпучив глаза, скрученная обертка от пищевого пакета глубоко врезалась ему в горло.
Нефрит Номун, развалившись на своей койке, с напрягшимся от удовольствия лицом наблюдал за происходящим. Он посмотрел на Номуна.
– Еще одним меньше, не так ли, клон?
Номун бросил взгяд на Молодого Номуна. Его лицо было бесстрастным и спокойным. Молодой Номун посмотрел на Номуна и пожал плечами.
– Я решил поберечь свои силы. Не велика потеря, согласись. И он потерял много крови; как бы он смог подняться на следующий узел? В некотором смысле, это было милосердие.
– Ну вот, видишь, у тихони прорезался небольшой стержень, – сказал Нефрит Номун. – Чем не достижение? – Он смеялся и смеялся, заполняя палатку мерзким звуком.
Немного погодя Молодой Номун спросил слабым голосом.
– Скажи мне честно, Пустой Номун. Стал бы ты его защищать? – Глаза Молодого Номуна были ясными и бесхитростными.
Номун ничего не ответил.
Остаток дня прошел в настороженном молчании. Номун больше не испытывал желания поспать. Нефрит Номун время от времени посмеивался про себя. Лицо Фальш Номуна напоминало лицо ожившей статуи, лишенной какой-либо цели, кроме очередного удара сердца и очередного вдоха. Только Молодой Номун, похоже, смог расслабиться и слегка вздремнуть. Несколько раз Номун замечал, что Нефрит Номун бросает задумчивые взгляды в сторону Молодого Номуна, но когда Номун перехватывал взгляд Нефрит Номуна, щеголь улыбался и натягивал маску невинного любопытства на свои безумные черты.
В сумерках четверо выживших вышли на мерцающий песок. Мертвый Номун поджидал их там, а по черной воде двигались парусоходы с неторопливой грацией.