– Что ты… – Белка превращается в мерцающий шар света и начинает плавать по кругу вокруг моей головы. Из этого бенгальского огонька вылетают знакомые искры – а потом он опускается на кровать и снова превращается в летучего грызуна.
– Динь-Динь?
– Меня не так зовут.
– А как?
Он задирает нос кверху.
– Ты и выговорить не сумеешь. Это сочетание звуков слишком сложное для ваших голосовых связок.
Ла-адно.
– Вы можете называть меня Ваше Величество.
Мы с Эш обмениваемся взглядами. Уголки ее губ подергиваются.
– Ну уж нет. Не будем мы тебя так называть.
Его руки опускаются на бедра.
– Это почему?
– Он немного на Стерлинга похож, да?
Эш соглашается.
– Просто идеально.
– Я буду звать тебя Динь, – объявляю я.
Существо подпирает кулаком подбородок и, похоже, обдумывает это предложение.
– Нет. Мне больше нравится Диньк.
Эш прикрывает рот ладонью, чтобы удержаться от смеха.
– Ты хочешь, чтобы я звала тебя… Диньк? – Я бы не смогла удержаться от улыбки, даже если бы от этого зависела моя жизнь.
– Да. Это хорошее имя, мощное. Полное достоинства, как и я. – Диньк задирает подбородок и пытается посмотреть на меня сверху вниз.
Мне медаль надо выдать за то, что я не разражаюсь смехом.
– Может, пожмем друг другу руки? – спрашиваю я, протягивая ему указательный палец.
– Пожмем.
Вытянув маленькую лапку, Диньк хватает кончик моего пальца и качает вверх и вниз. Эш катается по полу, уже даже не пытаясь сдерживаться. Ее фырканье перемежается со смешками.
– Итак, – начинает Диньк, плюхаясь на мою подушку. – Я хотел бы обсудить вашу крайнюю глупость – вас обеих касается. Я понимаю, почему ты не знаешь, кто я, но вот она, – Диньк указывает крошечным пальчиком в сторону Эш, – получила надлежащее образование.
Эш берет себя в руки и садится прямо, поднимая руки в воздухе ладонями вверх.
– Эй, нам не рассказывали о блестящих шариках, меняющих форму… – Она обрывает себя, подползает к кровати и плюхается на нее, прижимая ко рту три пальца.
– Нет, этого не может быть, – бормочет она.
– Кажется, я только что видел, как погасла лампочка. А ты нечасто мозг напрягаешь, да? Бедняжка. Может, она все же не совсем бесполезна. – Он нюхает воздух, поворачивается ко мне и говорит: – Хотя мне кажется, я чувствую запах горелых мозгов. Надеюсь, она не нанесла себе непоправимую травму. Это было бы отстойно.
– Ты небожитель? – шепотом спрашивает Эш.
– Во плоти, милочка.
– Кто такие небожители?
– Они типа крестных фей для нефилимов, – отвечает Эш. – Родители рассказывают нам о них вечерами, прежде чем уложить спать. Чисто сказки.
– Пф-ф-ф. – Маленькая белка глубже зарывается в мою подушку. – Нет, разумеется.
– Они стражи. Но согласно легендам. Мы точно не знаем, когда начали сочинять истории о них, но никто никогда их не видел.
– Да ладно тебе, нефилим. Ты и сама знаешь, что в каждой истории есть крупица правды.
Это странно.
– Так это ты привел меня к Стилу, когда он был в беде, а Стила – ко мне, когда я потеряла сознание в снегу?
– Не забывай, что я еще привел к вам и орду нефилимов, чтобы спасти ваши шкуры от Отрекшихся. О, а еще так, по мелочи, – всю твою жизнь скрывал твое присутствие от зла. Это тоже все я. – Он самодовольно постукивает себя когтями по груди.
– Ты был рядом всю мою жизнь? Но… почему я тебя до сих пор не видела?
– Такие мне поставили условия, сахарок.
– Я не мог открыться тебе, пока ты не примешь свою ангельскую сущность. Кстати, это заняло у тебя достаточно много времени.
Слишком много вопросов. С чего бы начать?
Я смотрю на книжную полку, а на самом деле – в пустоту, и пытаюсь все это осмыслить. Если это существо было рядом всю мою жизнь, оно знает обо мне больше, чем даже я сама. Он может сказать, откуда я родом, и даже о том, кем были мои родители и почему меня бросили в младенчестве.
Я прихожу в себя и качаю головой.
– У каждого ли есть небесный… э-э… хранитель?
– Точно не знаю, – говорит Эш. – Еще две минуты назад я думала, что их не существует. Думала, что оно чело-белка-демон.
Мы поворачиваем головы в сторону Динька.
– Нет, конечно, мы есть не у каждого. Мы очень редкие.
В моей груди поднимается какой-то пузырь, напоминающий надежду. Мне трудно сказать, ведь надежда для меня – эмоция чрезвычайно редкая. Но это крошечное, способное менять форму создание только что протянуло мне спасительную соломинку.
– У меня миллион вопросов. Но, э-э, сначала мне нужно переодеться. Я не могу вести такой разговор в мокром халате.
Я подхожу к комоду и беру кое-какую одежду. А когда оборачиваюсь, Диньк просто моргает, глядя на меня.
– Тебе нужно отвернуться.
– Зачем? – Крошечная белка, кажется, сбита с толку.
– Потому что я не хочу, чтобы ты видел, как я переодеваюсь.
– Почему?
– Потому что это странно.
– Почему?
– Ну, потому что ты, кажется, мужского пола? И это жутко.
– Мужского, но тебе не о чем беспокоиться. У меня нет ни висюльки, ни мячиков.
– Висюльки и мячиков?
