– Письмо пришло через три дня после моего возвращения и сразу отправилось в мусор. Почтовая служба работает просто отлично, я оценил. Поэтому моего агента выловили и переговоры сорвали. Он, конечно, жив и в целом здоров, но со мной больше не работает. А теперь меня вынуждают продлить контракт. Старый у меня закончится послезавтра, фактически я им буду ничего не должен, но Анатолий Петрович уже перешёл к не очень законным методам, и вот-вот перейдёт к совсем незаконным.
– Будут бить?
– Это вряд ли, но вариантов много. Могут под замок посадить, легко. Поэтому мне теперь в самом деле нужно сбежать. И в этот раз уже с концами, за границу.
– А как же твоя карьера?
– Речь сейчас уже идёт не о карьере, а о жизни и здоровье – на примере моего агента мне это очень хорошо продемонстрировали. Дома у меня будут возможности. Что-нибудь придумаю. Я в последнее время всё взвесил, понизил планочку и заштатным клубом брезговать не буду, и тренерской работой тоже, хоть и мало что в ней понимаю. Но чтобы перебраться через границу, мне нужна помощь. Я не могу купить билеты, не засветившись, поэтому нужна машина. Из Питера очень удобно, всё близко. А ещё я знал, что тут есть ты.
Он помолчал. Я не обольщалась, речь шла не о нежных чувствах. Синие глаза смотрели на меня в упор.
– Ты местная, хорошо тут ориентируешься, о тебе никто не знает, и ты хоть чем-то сможешь мне помочь. Возможно, ты не захочешь. Я пойму. Но я должен был хотя бы попытаться. Я вообще везде, во всех интервью намёки оставлял, у меня уже даже язык устал с журналистами трепаться. Сначала аккуратно намекал, потом мне пришлось снизить градус прозрачности намёков и оставить тебе послание практически открытым текстом. Вся команда решила, что я окончательно зазвездился. Или сошёл с ума. А уж когда похолодало, ребята смотрели на меня так, словно вот-вот линчуют. Как я продавливал эту тренировку! В команде вообще никто не понимал, зачем такое надо, но я на европейский опыт сослался, что у нас там так принято, с фанатами дружить. Я лично с Новиковым разговаривал, доказывал, что для команды это хороший пиар. И ты пришла, – на его лице появилась улыбка, но не та, которая слепила меня, а другая, смущённая и нежная. Он уже улыбался мне так раньше, и этот день я вряд ли смогу забыть, но верить этой улыбке я, пожалуй, не буду. – Я понимаю, что у меня сейчас нет времени о чувствах говорить, но поверь – я счастлив, что ты у меня есть.
Он очень хорошо всё рассчитал. Я не могла не прийти. Я не могу не попытаться помочь. К тому же, за девчонками всё ещё должок. Я поерзала на пуфе, пытаясь найти более комфортное положение, но такого не было – всё тело отзывалось ноющей болью. Это было и неплохо – боль отключила большую часть моих эмоций, и я могла рассуждать очень трезво, именно так, как сейчас было нужно.
– Тебе нужна конкретная граница?
– Подойдёт любая.
– Эстония? Это дальше, чем финская, да и у Новикова там могут быть связи, но с пересечением проблем будет меньше.
– Отлично.
– Когда и как ты собираешься сбежать от Николая?
– Я планировал оторваться от него где-нибудь в людном месте, например в торговом центре, сказал бы, что мне нужно за покупками. Он в своём деле профессионал, но бегаю я гораздо лучше, я ведь занимался этим всю жизнь. Всё это время я тянул с контрактом как мог, придумал сотню отмазок – то у меня здоровье не очень, то тренировок много, но сегодня я возьму и внезапно соглашусь. А когда мы с документами поедем в офис, я попробую сбежать. И хочу, чтобы ты меня уже ждала.
Я лихорадочно думала. Мне нужно будет дня три, чтобы всё организовать и объяснить подругам, что я не сошла с ума. В конце концов я решилась. Кое-как поднявшись, я на деревянных ногах доковыляла к столу администратора, взяла листок бумаги, ручку и написала на нём адрес. Подцепив пальцами листок, я протянула его Эрику.
– Вот, через три дня припаркуйся там у входа. Дальше тебе всё будет понятно, не дурак. Ой, господи, как же всё болит! Спасибо за дополнительные синяки. В какое время тебя ждать?
– В два часа дня могу быть.
– Договорились.
Повисла неловкая пауза. Он подошёл к столу, взял листок из моей руки и положил пальцы поверх моей ладони. Я неосознанно дёрнула рукой к себе, но он поймал её второй ладонью, и подтянул меня к себе. Близко, слишком близко.
– На этот раз всё получится. У нас всё получится. Мне жаль, что пришлось сделать тебе больно. Я старался по минимуму, но уже вижу, что перестарался.
Дверь в комнату отдыха начала открываться, и я всё же выдернула руку и приняла самое вертикальное положение, на которое была способна. Администратор сначала опасливо выглянула из-за двери, но, заметив, что мы молча её дожидаемся, вышла целиком. Эрик подошёл к ней и вот теперь на его лице заиграла та самая улыбка, которая моментально плавила даже каменные сердца.
– Дорогая Александра, мы выяснили всё, что хотели. Спасибо вам за терпение, больше мы оба вас не побеспокоим. Нервы что-то в последнее время ни к чёрту. Извините за безобразную сцену.
Он поднес её руку к губам.
Да и похер.
