Сразу из парикмахерской я поехала в магазин к Марине. Она, увидев меня на пороге, как воспитанная девушка, хлопнула глазами, но причёску похвалила и сказала, что мне такой образ очень даже идёт. Второй раз я её ошарашила, когда сообщила, что вечером мы отправимся к Оле по очень, очень важному поводу, настолько важному, что все её планы на вечер отменяются. И настолько секретному, что прямо сейчас я ей ничего не расскажу. Если бы Марина знала меня чуть поменьше – она бы сразу послала меня нахер, но, учитывая наши совместные приключения, только вздохнула и настрочила бойфренду несколько сообщений.
Пока она была занята с покупателями, я попросилась покурить во двор, и она махнула рукой – мол, выход найдёшь. Маринка не то, чтобы была совсем законопослушным предпринимателем, но пожарный выход в её лавочке был оборудован по всем правилам. Если не считать, что к нему вёл такой лабиринт коридоров, что в нём можно было остаться навечно. Поэтому я и взяла на себя наглость назначить Эрику встречу именно тут. У парадного входа.
Я три раза прошла маршрут из зала во двор и обратно, замерив время секундомером. Если знать, куда идти, то времени это занимало немного. Во дворе я осмотрелась и сделала несколько фотографий, чтобы Оля могла выбрать место для парковки машины и маршрут выезда из двора. Заодно я не поленилась обойти двор по периметру и посмотреть, висят ли где-то камеры и, если висят – куда они смотрят. На разведку я убила пару часов точно, и, когда я с ней закончила, уже пора было ехать к Оле. Марина спешно собиралась.
На Олиной кухне мне пришлось ещё раз рассказать всю историю Марине и Вале, на руках которой сидел Васька и грыз что-то для прорезывания зубов, пуская слюни, которые Валя периодически утирала платочком отработанным жестом. Оля внимательно следила, чтобы я рассказывала всё целиком и без купюр, поэтому в некоторых местах я краснела и запиналась. Девчонки были от истории в таком глубоком изумлении, что примерно после первой её трети сидели и слушали, даже не пытаясь задавать вопросы. Закончила я свой рассказ уже абсолютно красная, замолчала и уткнулась взглядом в свои руки. Повисла тишина.
– Пиздец, – раздался в этой тишине голос Марины. Сложно было понять, что именно из услышанного она характеризовала этим словом, но, если честно, почти каждый эпизод был его достоин. И то, что финал будет разворачиваться именно в её лавке – тоже. – Надеюсь, в этот раз обойдётся хотя бы без уголовки?
На лице Вали, наоборот, нарисовался искренний интерес, она ведь и начала этой истории не знала. Она восприняла предстоящее, как приключение, которого ей так не хватало, и рвалась в бой. В её глазах уже плясали чёртики.
– У нас есть план? – спросила Валя.
– Вот прямо сейчас и придумаем. Вы здесь именно за этим, – ответила ей Оля.
В назначенный день с половины второго я ошивалась на улице у парадного входа в магазин в форменном фартучке с бейджем "Стажёр", выданном мне Мариной. В поле, где должно было быть имя, было пусто – я настояла. А Валя настояла на том, чтобы на контрасте с моим обычным внешним видом вырядить меня девочкой-девочкой, поэтому я сейчас стояла на маленькой деревянной стремянке в стянутом фартуком на талии просторном “сельском” платье в цветочек, которое Валя носила летом во время беременности, а из под его юбки, обшитой узким кружевом, торчало немного моих ног в цветных колготках и ботинки на плоском ходу.
Элиза, мать её, Дулиттл. “Не расстрайвайтись, кэптэн, купите луччи цветочек у бедный девушки”.
Содрогаясь от мысли, что должно было случиться с человеком, чтобы он, точнее, она купила платье, в котором выросло пять поколений хиппи, я стригла маленьким секатором стебельки цветов. Флорист из меня был никакой, поэтому Марина придумала мне дело, которое невозможно запороть. У входа в магазин была вывешена композиция из живых цветов, и моя задача была вынуть оттуда увядшие и воткнуть на их место такие же, но свежие, предварительно их подрезав. Поэтому на своем посту я не особенно отсвечивала, а заниматься этим можно было долго, да и за результат с меня бы не спросили. У чёрного входа в заведённой машине мариновалась Ольга, готовая в любую минуту тронуться. А в зале остались Марина, как хозяйка, и изображающая покупательницу Валечка с коляской, в которой гордо лежал Васька. Если в зале появлялись другие покупатели, Валя бродила по залу и делала вид, что придирчиво выбирает цветы, не глядя покачивая одной рукой коляску. Но в середине рабочей недели обычно приходили только те, кто заказал букет заранее, к празднику, и, получив заказ, они сразу покидали лавочку.
Время тянулось ужасно долго, что усугубляло мое и так непростое душевное состояние. Проще говоря, я тряслась от страха, причем гораздо сильнее, чем перед дверью в старом доме, с которой началась эта история. Работа, которую я усиленно пыталась делать, немного отвлекала. Вытащить цветок. Взять из ведра свежий. Обрезать на ту же длину. Воткнуть в губку. Повторить. Я повторяла и повторяла, до тех пор, пока за моей спиной не зашелестели автомобильные шины.
