Но им не может быть известно все то, что видел, знал и повседневно был обязан учитывать гетман. Говорят, будто с мая по сентябрь 1648 года он терял время зря. На самом деле он мог ждать действий Москвы. Ведь в своем письме царю Хмельницкий убеждал его, не упуская удобный случай, наступать на Польшу через Смоленск, в то время как казаки двинут на нее с юго-востока. В то время не было телевидения, и гетман не мог узнать из сводки новостей, что в Москве начался «соляной бунт», вместо правительства Морозова пришло правительство князя Черкасского, спешно созывается Земский собор, пылают пожары и царю не до Польши.
Возможно и другое. Хмельницкий был вправе рассчитывать, что Польша пойдет на требуемые им уступки без нового кровопролития, из одного страха перед Швецией. Вот-вот должен был быть подписан Вестфальский мир, Швеция развязывала себе руки, и для противостояния этой стране Польше позарез была нужна казацкая дружба.
А может быть, Богдану важнее было остановить кровавый разгул в Правобережье?
Либо имелись совсем другие причины, разглядеть которые через три с половиной века нам уже не дано.
В любом случае, стоя все лето у Белой Церкви, Хмельницкий вовсе не терял времени. Он приводил в порядок толпы бунтовщиков, превращал их в армию.
Польша все лето собирала шляхетское ополчение и собрала 36 тысяч красавцев, щеголявших соболями, золотыми шпорами, богатством упряжи и нарядов. В лагерь у реки Пилявки каждый пан прибыл с толпой слуг и сундуками серебряной посуды. «Против мужицкой сволочи, — говорили паны, — не стоит тратить пуль; мы их плетками разгоним по полю!»
В сентябре Хмельницкий наконец выступил в поход. От первого же натиска шляхетское ополчение кинулось бежать, побросав дорогое оружие. Спасло панов лишь то, что казаки увлеклись дележом неслыханной добычи. «Почему Хмельницкий не двинулся сразу на Варшаву а пошел на Львов?» — этот вопрос, порой с возмущением, задают и современные историки, забывая о том, что Хмельницкий пошел не просто на Львов, он пошел на Галичину, где жил его народ. Наш историк Николай Костомаров (также считавший, что Хмельницкий совершил историческую ошибку) писал: «Хмельницкий мог идти прямо на Варшаву, навести страх на всю Речь Посполитую, заставить панов согласиться на самые крайние уступки; он мог бы совершить коренной переворот в Польше, разрушить в ней аристократический порядок, положить начало новому порядку, как государственному, так и общественному». Вот именно, мог. Но это означало бы взять на себя ответственность за страну, которой он присягал и много лет верно служил, но чужую. Хмельницкий же хотел освободить свою и отвечать за нее — перед нею и Богом.
Он присягнул новому польскому королю Яну Казимиру и вернулся в январе 1649 года в Киев триумфатором. Вся Украина понимала, что возврат к той жизни, какая была до восстания, невозможен. К Хмельницкому стали прибывать иностранные послы, к нему обращались как к государю суверенной страны.
И именно в это время, на новом взлете своего торжества, Богдан отправляет в Москву своего представителя полковника Силуяна Му-жиловского с повторением просьбы принять Украину под власть России и оказать военную помощь. Может быть, все дело было во втором, а не в первом? Может быть, получить военную помощь было важнее, чем оказаться под властью страны, которая тебя выручит?
Прибыли к Хмельницкому и «комиссары» польского короля. В присутствии казацкой рады они вручили Богдану грамоту на гетманство и гетманскую булаву, осыпанную сапфирами. Рада закричала: «Зачем вы, ляхи, привезли эти игрушки? Владейте себе своей Польшей, а Украина пусть нам остается!»
Хмельницкий дал Польше последний шанс сохранить Украину в составе Речи Посполитой, хотя и сам не верил в такой шанс. Его условия были: киевский митрополит получает первое после католического примаса место в польском сенате; все должности на православных землях отходят к православным; униатские церкви уничтожаются, костелы пока остаются; казацкий гетман подчиняется напрямую королю, других начальников над ним нет; имения и собственность поляков в Украине сохраняются.[41]
Польский сенат с гневом отверг условия Хмельницкого и объявил мобилизацию. Римский папа прислал полякам освященные на престоле Святого Петра в Риме знамя и меч для истребления «схизматиков».[42] Всенародный сбор на войну шел и в Украине. Богдан рассылал универсалы, призывая всех на защиту родины. Обманным маневром он запер польскую армию в Збаражской крепости. На помощь осажденным поспешил сам король Ян Казимир. Но тяжело воевать на враждебной земле. О каждом шаге короля тут же становилось известно казакам. 5 августа 1649 года у Зборова на королевское войско напали соединенные силы Хмельницкого и крымского хана Ислам-Гирея. Уж лучше бы Богдан действовал один. В решающий момент хан подвел его. Вступив в сепаратные переговоры с королем, он потребовал от казаков заключить мир с польской короной. В сложившейся ситуации у Хмельницкого не осталось выбора, и 8 августа 1649 года он подписывает с Польшей так называемый Зборовский мир.
