Восстановление державы, преемницы Древней Руси, было, без сомнения, самым большим политическим достижением украинского народа на протяжении XIV–XVII веков.
Вопреки известной непоследовательности и классовым пристрастиям, во внутренней политике Богдановой державы присутствует стремление смягчить социально-экономические противоречия. Одной из мудрых и дальновидных мер гетмана стало развитие института «охочих» казаков. При всех возможных оговорках, его внутренняя политика в общем отвечала интересам практически всего населения.[51]
Конечно, социальные процессы не были ни прямолинейными, ни благостными. Поначалу было похоже, что казаки превращаются в новое сословие, пусть и в достаточно размытое, но «оказачивание» так и осталось поверхностным. Формирование казачьего сословия, подобного великорусскому на Дону, в самой Украине так и осталось незавершенным (винить в этом Богдана Хмельницкого мы, конечно, не вправе). За полтора века старшина окончательно влилась во всероссийское дворянство, а бывшие казаки стали государственными крестьянами.
После провала попыток переманить на сторону национально-патриотических сил украинское панство Богдан Хмельницкий меняет свое отношение к крупному и среднему феодальному землевладению. Не поощряет он и аппетиты казацкой старшины. Все они наделялись поместьями («ранговыми маетностями») лишь на время пребывания в своем чине. За период 1648–1655 годов в документах не выявлено ни одного универсала, закрепляющего ранговые поместья в собственность казацкой старшины, и выявлен всего один документ, подтверждающий право на владение поместьем.[52]
Хорошо понимая, как много значит в глазах народа поддержка православия, гетман укреплял авторитет своей власти в глазах крестьян и казаков тем, что защищал земельную собственность церкви, сурово карая тех, кто посягнул на церковное и монастырское имущество или землю.[53]
Политика Богдана Хмельницкого, его личная харизма помогли консолидации Украины. Он стремился во что бы то ни стало не допустить гражданской войны, несколько раз гасил ее очаги, умелой тактикой устранял угрозу разъединения национально-патриотических сил.
В отличие от многих политиков Европы того времени, гетман не проявлял нетерпимости к другим народам, никто бы не назвал его и религиозным фанатиком. Выступая против католицизма и униатства, решительно отстаивая интересы православия, он, вместе с тем, признавал право иных конфессий на существование. Он говорил: «есть один Бог и одна христианская вера». Тот факт, что в казацкий реестр 1649 года попало немалое количество выходцев из соседних земель и стран, ярче всего подтверждает широкую толерантность гетмана.
Велика заслуга Богдана Хмельницкого и в становлении новой судебной власти. Сословно-шляхетская польская судебная система заменяется при нем сотенными и полковыми судами, генеральным судом, сельскими судами. Гетман практикует отправку судебных комиссий для рассмотрения дел особого значения. В городах магдебургского права широкий круг обязанностей возлагался на городские суды, они приобретают черты судов общей юрисдикции.[54]
Отдавая должное попыткам Филиппа Орлика и его единомышленников обобщить огромный опыт казацкой демократии в ставших сейчас широко известными документах, необходимо подчеркнуть, что основоположником украинского конституционализма (восходящего к обычному праву и к «Русской Правде») был все-таки Хмельницкий. Значение подписанных гетманом договоров, правовых актов и судебных установлений для отечественного державного строительства трудно переоценить. Некоторые из них сохраняли свое юридическое значение в автономной «малороссийской» Гетманщине даже во времена Екатерины Второй.
Богдан Хмельницкий много сделал для создания новой украинской армии. Для этого он умело использовал как богатейший казацкий опыт, так и достижения других армий, в частности, закаленной в огне Тридцатилетней войны немецкой армии. Гетман был талантливым и самобытным полководцем. Он успешно управлял войском до 200 и даже до 300 тысяч человек, взятых от сохи. Его маневр при Кор-суне и Зборове изучают в военных академиях.[55]
Совершенно очевидно, что учреждение в СССР в октябре 1943 года, вслед за орденами Суворова, Кутузова и Александра Невского, ордена Богдана Хмельницкого трех степеней не было просто политическим жестом.[56]
При этом гетман все же не был сторонником военных решений. Может быть, здесь кроется еще один ответ на вопросы типа: «А почему из-под Пилявиц он не двинул войско на Варшаву?» Анализируя действия Богдана методом «обратного отсчета», понимаешь, что он постоянно надеялся на решение той или иной проблемы через дипломатический торг. Другими словами, он стремился не допустить лишнего кровопролития, хотя это ему не всегда удавалось. «Истина безусловно состоит в том, что увенчанием, целью и концом любой войны должно быть не что иное как соглашение и мир», — сказано в его инструкции послам к трансильванскому князю в 1656 году. А если так, почему бы людям не пропускать среднюю часть триптиха: мир — война — мир?
