Готов поверить, что она была искренне непонятна многим украинским партийным деятелям советских времен. Я лично знал некоторых из них, и не могу допустить, что они не любили Украину. Как правило, это были люди, сделавшие карьеру на производстве, промышленном или сельскохозяйственном. Материальное производство как-то перекликалось в их глазах с непонятным, но священным для коммуниста «материализмом», в котором не было места такому понятию, как душа. Конечно, коммунистическая идеология провозглашала важность духовных ценностей — но только для того, чтобы тут же, через запятую, начать разоблачения реакционного идеализма. Практически все партийные руководители советского времени, и не только украинские, вышли из бедной среды и хотели избавить свой народ от бедности. Все остальное им казалось менее важным. Поэтому я не хочу никого осуждать. Задача не в том, чтобы выловить злоумышленников в прошлом, которое нам уже неподвластно, а в том, чтобы восстановить полноценное функционирование украинской культуры в настоящем и будущем. Очень жаль, что эта задача порой сталкивается с непониманием.
Поскольку непонимание часто бывает искренним, я предпочитаю повторять наиболее важные доводы снова и снова. В условиях СССР безопасность украинской культуры не была обеспечена. Более того, украинская культура оказалась в трудном положении, в смертельной опасности. Побудительные мотивы независимого украинского государства, старающегося улучшить положение, должны, мне кажется, восприниматься с уважением людьми других культур. Каждый может примерить себя на наше место и понять тревогу украинцев, не имеющих в мире другой земли, где они могли бы сберечь и развивать свои язык и культуру.
Без колебаний повторю еще раз: украинский язык и сегодня не в лучшем положении. Язык — это не только средство делопроизводства, правительственных изданий, первой программы радио и телевидения. Язык — это еще и повседневная речевая практика, газеты, «массолит», телеканалы, FM-радиостанции, книги, компакт-диски, видео- и аудиорынок. Но это сегодня у нас в основном русскоязычное.
Нас успокаивают, говоря: подождите, все изменят выпускники украинских школ. Каждый год украиноязычная аудитория увеличивается за счет молодежного пополнения, и этот процесс будет идти по нарастающей. Что ж, без сомнения, это верный и надежный путь. Только слишком уж долгий, и не принимать дополнительные меры государство просто не вправе. Но, помогая украинскому языку, мы не ущемляем ни один язык. Каждый может убедиться, подойдя к киоску, что крупные газеты Украины почти всегда выходят в двух версиях — украинской и русской. Даже в киосках Львова (а Львов, как я уже говорил, некоторые российские СМИ сделали пугалом) не меньше половины газет на русском языке. И стыкуется ли с утверждениями о дискриминации русского языка тот факт, что в каждом крупном украинском городе есть государственный русский драматический театр (общее число таких театров 14), не говоря уже о театрах-студиях? По данным, которые мне предоставил Государственный комитет информационной политики, телевидения и радиовещания Украины, в настоящее время в нашей стране работает почти 2,4 тыс. школ с русским языком преподавания, в которых обучается 2,1 млн учеников (31,7 % от общего количества). Кроме того, почти 280 тыс. детей посещают группы с русским языком обучения и воспитания в 17,6 тыс. дошкольных учреждений. Высшее образование на русском языке в Украине получают 35 % студентов. В Украине издается почти 1,2 тыс. русскоязычных газет (49,7 % от общего количества периодических изданий).
Последнее десятилетие облегчило доступ к самым разным каналам информации, искусства, обучения и развлечения, что, с одной стороны, дает национальным культурам больше возможностей сосуществовать, не мешая друг другу, а с другой — уменьшает воздействие на людей какой бы то ни было культурной политики государства. Я имею в виду кабельное и спутниковое телевидение и такое чудо нашего времени, как Интернет. Не будем обманывать себя: на этом поле воздействие русского языка в Украине пока что явно сильнее, чем украинского. Технические средства, в силу своей специфики, пытаются сделать человека космополитом — гражданином мира. Но если все народы станут одинаковыми, они не будут интересны друг другу. Красота мира — в его многообразии.
