Один из самых талантливых украинских писателей нового поколения Юрий Андрухович описал существующее положение дел так: «Хотя русский язык в Галичине звучит ощутимо меньше, нежели украинский, но ни у кого из носителей нет никаких проблем с его использованием. Можно вполне спокойно жить во Львове, изо дня в день разговаривая только по-русски. Трудно представить себе зеркальное отражение подобного явления в Донецке, например, или в Крыму. Смельчак, который отважился бы там говорить принципиально по-украински, вынужден был бы жить в постоянном стрессе. “Галицкие националисты” оказываются куда толерантнее (а скорей всего, просто равнодушнее) “интернационалистов” Востока или Юга». Художники слова порой сгущают краски, но это, по-моему, не тот случай. Если какому-нибудь иностранцу, незнакомому с нашей ситуацией, рассказать, как мы радуемся тому, что «уже сегодня на киевских улицах дети школьного возраста говорят друг с другом по-украински» (это я опять цитирую Андруховича), он наверняка решит, что ослышался или ему неправильно перевели. А что, до этого совсем не говорили? В столице Украины?
По-моему, могут быть лишь два критерия оценок тех предложений, которые вносятся по языковому вопросу. Первый — содействуют ли они межэтническому миру, который в нашей стране еще никому не удалось нарушить, хотя попытки были. Второй — содействуют ли они формированию единой украинской гражданской нации. А политический курс мне и не требуется выбирать, он записан в нашей Конституции, принятой 28 июня 1996 года. Согласно статье 10, «государственным языком в Украине является украинский язык». В соответствии с этим «государство обеспечивает всестороннее развитие и функционирование украинского языка во всех сферах общественной жизни на всей территории Украины».
Проводя конституционный курс, руководство Украины не форсирует события. Есть задачи, которые можно решить лишь за длительный срок, и не считаться с этим было бы глупо. Возьмем армию — один из самых трудных объектов для языкового реформирования. Все 90-е годы языком уставного общения в армии независимой Украины оставался русский. Паренек из гуцульской глубинки попадал в армию независимой Украины и должен был, как в прежней Советской армии, привыкать к русскому языку!
Несколько лет велась достаточно сложная подготовка. Принципиально важным было принятие временных уставов Вооруженных Сил. Теперь наша армия постепенно привыкает к новым условиям и требованиям. Новые уставы позволили перевести на государственный язык документацию и команды, а это основа для создания языковой среды в армии, для будничного общения на украинском. Есть сложности в переходе на украинский язык военных учебных заведений и Военно-морских сил, а также военкоматов, особенно на востоке и юге. Но для решения сложностей наше Министерство обороны разработало целый ряд поощрительных мер. Как говаривал последний генсек, процесс пошел.
Одним из Божьих подарков Украине стала терпимость ее людей. Во многих посткоммунистических странах, насколько мне известно, отношения национальностей в точности отражаются на отношениях между отдельными людьми этих национальностей. Подразумевается, что каждый человек — в первую очередь национальный человек. То есть он должен каждый миг своей жизни быть представителем своей национальной общины и ответчиком за нее. Такое восприятие личности присуще воинствующим националистам, оно входит в понятие «воинствующий национализм». К счастью, в Украине этого практически нет. Отношения между людьми у нас — это отношения человека с человеком. Конечно, и у нас есть свои буйные. Их выходки всякий раз раздуваются — я не исключаю, что раздуваются намеренно, с целью опорочить нашу страну в глазах цивилизованного мира, создать за рубежом образ Украины как националистического государства. А может быть, и вообще с целью расколоть нас.
Многим людям русской культуры еще предстоит изжить в себе имперский комплекс и осознать русский народ равным среди других народов, составляющих человечество. Не думаю, чтобы в этом обращении заключалось что-то обидное, такое осознание лишь приводит вещи к их истинному масштабу. В частности, оно поможет некоторым людям разглядеть, что украинский язык был близок к состоянию катастрофы. Сейчас его можно сравнить с человеком, ослабленным долгой болезнью. Если бы существовала такая практика, ему можно было присвоить статус «потерпевшего». Он заслуживает вашего дружеского участия. Пусть не только государственные, но и языковые отношения у нас будут особые, не шаблонные.
