С точки зрения Константина, картины такого жанра получаются «бесчувственными». Странно. Я вот смотрел художественный фильм «Рэй» — великолепная картина. Смотрел «Двери» — ничуть не хуже. Я даже «Форрист Гамп» смотрел, и, осмелюсь заметить, это шедевр. А художественный фильм «Высоцкий» — ни о чём. Ни про артиста, ни про поэта, ни про отца, ни про мужа. Это фильм про каких-то недалёких барыг, сбившихся в кубло возле талантливого человека и наживающих с него деньги. Впрочем, далее выясняется, что у этого есть жизненное объяснение.
Слава богу, Константин Эрнст сразу поясняет, что не нуждается в сторонних оценках того, что он делает. Он совершенно правильно понимает свободу слова: вы можете писать что угодно, а он волен это не читать. Но если вы не захотите смотреть на то, что делает Эрнст, вам это всё равно покажут в программе «Время» раз пятьдесят.
Константин разбирается в кино, он замечает в своём фильме некоторые (некоторые!) шероховатости. Это, наверно, речь про то, что Бухару снимали в Самарканде, про кепки-аэродромы у узбеков, про фантастическую продажу ковров на самаркандском рынке (это в Бухаре) и прочие мелочи. Ну, типа того, что обычных жуликов ловит не ОБХСС, а КГБ. В целом надо понимать, Константин принимал активное участие сперва в созидании, а потом и в ликвидации данных шероховатостей, т. е. работал над созданием фильма. И то, что вышло на экраны — его прямая заслуга.
Интересно знакомство Константина с Высоцким. Покупка магнитофона Grundig в 1967 году говорит нам о том, что Константин родился в очень богатой семье, ибо в то время о существовании подобных устройств не все даже знали. В моей деревне, к примеру, в 1968 году ещё даже не начали на улицах воронки от немецких бомб засыпать — некому было, мужики на войне погибли. Да и некогда, детей кормить надо было, а не о красоте улиц думать. А тут, видишь, магнитофон Grundig — кучеряво жил. При этом про магнитофон помню, а про содержание песен — ни слова. Хотя о чём говорить, там ведь сплошной гимн тоталитаризму и «совку», мыслящие люди такое не слушали.
Забавно рассказано про билеты в театр, где играл «гонимый властями» Высоцкий. Оказывается, в театр было не попасть и билеты было не достать. Но Константин — молодец, не растерялся, тут же вступил в шайку спекулянтов, где принялся барыжить билетами. Состоятельные родители посоветовали? Или товарищи из других таких же семей? Шайка имела все признаки банды: тут тебе и множественность участников, и непосредственное участие каждого в обеспечении преступных действий, осознание членами банды преступности деяния и даже предвидение возможности наступления преступного результата от совместной преступной деятельности.
Константин вспоминает, что такая шайка была не одна, что вокруг театров сформировалось целое кубло — приходилось оттеснять конкурентов! Хорошо хоть Константин сразу поясняет, что входил в «театральную мафию» чисто для того, чтобы «достать дефицитные билеты». Никто ведь не подумает, что билеты «доставались» не для посещений спектаклей, а для того, чтобы их тут же перепродать и нажить со спекуляции денег. За два купил, за четыре продал — вот на эти два процента и жил.
Жаль, ничего не рассказал о том, кто из воров крышевал эти замечательные сообщества театралов и сколько денег отстёгивали на благо воровское, то есть в общак. Неудивительно, что профессиональные мошенники в фильме «Высоцкий» показаны приличными людьми — это ж фактически коллеги.
Показательно, что старший сын Высоцкого, Аркадий, от участия в проекте категорически отказался. Очевидно, ему пояснили, о чём планируется фильм, и сын Высоцкого не захотел в этом участвовать. Но Константину повезло — на участие в фильме тут же подписался другой сын, Никита. То, что Аркадий не разговаривал с Никитой несколько лет — весьма красноречиво говорит и о самом шедевре, и о Никите.
Прекрасна блатная цитата из художественного фильма «Чужая». Это, если вдруг кто не знает, плохонький фильм, поставленный по отличному сценарию Владимира «Адольфыча» Нестеренко. Владимир Нестеренко — мужчина серьёзный, судимый, предмет знает непонаслышке. Произведение, созданное им — точно такое же, серьёзное и суровое. А вот фильм, снятый под руководством Константина Эрнста — никакой. То есть первая треть фильма, где заезд в Прагу и до сцены секса в поезде, где чётко придерживаются сценария Нестеренко — очень добротная. Ну а далее, где над сценарием поработали режиссёр и Эрнст — цирк шапито на последних гастролях, дурдом на колёсах. Интересно, кто на это денег дал — изначально зная, что они не вернутся.
