– Да мы рады! – отозвался Сашка, вращая башкой, как телескопом, и полез в багажник, в котором, кажется, валялся порошковый огнетушитель.
Маленький боец, опередил Сашку, схватил огнетушитель и в одно мгновение засыпал весь мотор. Он вылез из него белый, как Дед мороз, но до безумия счастливый.
– Вот так-то лучше, – удовлетворенно сказал он, глядя на то, как рассеивается дым. – А то не ровен час, налетят супостаты! – И сообщил, приняв их за добровольцев: – А вы идите по этому окопу и всё время держитесь левой стороны. Вправо ни в коем случае не сворачивайте. Если услышите шум, кричите, что свои.
– А пароль есть? – вяло поинтересовался Игорь.
– Какой пароль? – удивился боец, глядя на него снизу вверх. – Я без паролей хожу.
– Так убьют же, – веско сказал Игорь и для убедительности мотнул косичкой.
– Не убьют, – нисколько не тушуясь ответил боец.
От этой уверенности он сразу вырос в глазах окружающих, даже несмотря на его смешной вид и запах мочи. Сразу стало понятно, что он старожил этих мест.
– Нет, мы не пойдём, – авторитетно сказал Игорь, – убьют. Я эти штучки знаю. У нас один под Кандагаром пошёл… – он снова мотнул косичкой в знак своей правоты.
– Ну?.. – все, как один, повернулись к нему, даже маленький, крепенький боец, в глазах которого зажёгся точно такой же свет, как у Игоря в момент помешательства.
– Вернулся с третьим глазом в цинковом гробу, – сказал Игорь железным тоном.
– Тогда могут и убить, – согласился боец так, словно понял всю глубину своей безответственности.
«Ниссан», обсыпанный белым порошком, издал прощальный звук, из него что-то потекло.
– Сейчас взорвется! – крикнул Сашка и отскочил в сторону.
Все, оглядываясь, побежали за бойцом, от которого уже явственно пахло мочой и немытым телом.
Дурость какая-то думал Костя. Зачем и куда мы бежим? Вокруг стояли чистые, ровные сосны, верхушки их упирались в небо. Нам же в город надо! Но ноги сами собой его несли в сторону реки. Прямо какой-то замкнутый круг, мы никак не можем покинуть этот «Петрополь».
Через мгновение они замерли перед мелко вырытым окопчик, закрытым с трех сторон рукотворными холмами, и не знали, смеяться им или плакать. В одном углу на бруствере окопчика, гладя дулом в небо, бежал новенький чёрного цвета ПКМ и три зелёные коробки патронов к нему, в другом – засаленный спальный мешок явно зимнего исполнения. В нишах – какие-то ржавые банки, консервы, парочка гранат РГД-5 и даже одноразовый РПГ-27[42]. Хорошо устроился, очень удивился Костя.
– Тебя как зовут? – спросил он, присев на край окопчика и с интересом разглядывая его обустройство.
– Витя… Витя Петров… – очень серьезно ответил боец.
В его голосе прозвучала странность, когда реальность воспринимается реальнее, чем она есть. Сашка даже не стал снимать, презрительно глядя на бойца. А наоборот, следовало. Боец-то, похоже, сумасшедший, подумал Костя и спросил:
– А куда стрелять собираешься?
– Туда, – уверенно сказал боец, показав на склон нависающего холма.
– Здесь же ничего не видно?
– Ну да… Засада… – убежденно ответил Витя.
– А давно сидишь?
– Месяц, однако… – Витя уселся на свой спальник, достал из нищи кружку и налил в неё такого вонючего самогона, что за версту было ясно, что это самый что ни на есть первач. – Будешь?
– Нет, спасибо, – отмахнулся Костя.
– Я буду! – храбро шагнул вперед Сашка.
– Тебе нельзя! – сказал Костя.
– Костя, мне так хочется… Сегодня что-то пошло… – слезно попросил Сашка. – День такой… – он оглянулся на лес за спиной.
– Успокойся, ковбой! – ответил Костя, стараясь лишний не бросать взгляда на Елизавету, потому что он немного стеснялся её нежностей и насмешливого взгляда Игоря. Что-то изменилось в их взаимоотношениях, но он ещё не понял, что именно и насколько серьезно, словно ему мало было её слез и отчаянных поцелуев. Да и что значат эти её поцелуи? Может быть, просто приступ жалости к нему, к самой себе? Надо с ней поговорить, но без этих надоедливых свидетелей, которые так и норовят сунуть нос не в свои дела.
Сашка словно угадал его мысли и обиженно шмыгнул носом. На его лице было написано, что он этого никогда не простит и припомнит Косте при первом же удобном случае. Косте же было наплевать, он ждал, что и Игорь захочет выпить, но Игорь почему-то промолчал – то ли напился спирта, то ли совесть заела. А может, ему «Петрополь» тоже поперек горла и он жаждет побыстрее убраться отсюда?
– А я приму. Мне ещё долго сидеть, – важно сказал Витя и опрокинул в рот вонючую жидкость. – А-а-а!
Должно быть, самогон был очень крепок. С минуту Витя Петров ловил ртом воздух. Лицо его сморщилось, как старый гриб, покраснело, а потом внезапно разгладилось и сделалось, как у святого Петра – одухотворенным и пророческим. Чёрт! – подумал Костя, может, он и есть святой, какой-нибудь блаженный с Макоронки, где стоит жёлтый дом?
– Ты понимаешь, что это не позиция?! – вдруг закричал Игорь и стал ходить вокруг и гневно размахивать руками, даже той, что на перевязи. – Куда только ваши командиры смотрят?!