Вдруг со всех сторон одновременно раздалась стрельба. Костя ничего не понял и оглянулся на холм Вити Петрова. Там тоже стреляли. Были видны пулеметные вспышки. Петров бил длинными очередями в сторону реки. Однако к уже привычным звукам АКМ, как чужая речь, добавилось стрекотание американской М-16. Это было очень и очень плохо. Откуда здесь М-16? – только успел подумать Костя, как над их головами пронесся целый рой пуль. Игорь Божко, как истый военный, присел, определив направление отхода, и махнул рукой:
– За мной! – он подался с дороги в ближайшие кусты.
Однако молодой осинник, хотя и скрывал от противника, но не давал защиты, и на голову то и дело сыпались ветки, а то и тонкие стволы деревьев. Достаточно было одной, даже неприцельной очереди, выпущенной чуть ниже, и они полегли бы в осиннике все, как один.
Костя, чертыхаясь, полез вперёд, ориентируясь на звуки стрельбы. Особенно густо стреляли с двух направлений, справа от реки и там, где стояли российские подразделения. Наверняка следовало бежать прямо в город. Завета прошептала так, что об ощутил её дыхание:
– Я боюсь, – и прижалась.
Он вздрогнул.
Последнее время Ирка Пономарёва делал всё, чтобы возбудить в нём настороженное отношения к нежностям, поэтому он невольно сравнивал всех своих знакомых женщин с ней, и если женщины были нежнее Ирки, он настораживался, как пёс над отравой. В общем, она его испортила ещё до свадьбы, это он уже потом понял. Сейчас у него была реакция на то, что он понял.
Как они выскочили из осинника, Костя и сам не сообразил, может, и не стоило его покидать вообще до сумерек. Только они не пробежали и ста метров, как наткнулись окопы, в которых, судя по всему, только что произошла рукопашная схватка. Тут и там лежали трупы и умирающие. Кровь ещё не успела впитаться в иголки. Её запах ударил в ноздри. Завета ойкнула и отбежала в сторону. Сашка схватился за камеру. Костя сделал глотательное движением, и позавидовал Игорю.
– Что ты хочешь снять? – нервно спросил он, оглядываясь вокруг и на Завету, которую рвало.
Игорь почему-то сорвал с плеча АКМ. Лес был всё тот же, прежний, всё те же рукотворные холмы, заросшие у основания весенней травой, высились и справа, и слева, и позади. Только теперь этот лес источал тревогу. Она словно повисла в воздухе и пряталась за каждым бугорком или веткой. А ещё лес был полон мертвецов.
– Да, хочу снять, – убежденно сказал Сашка, приводя «соньку» в боевое положение.
Костя собрался заявить, что надо быстро уходить, что Сашкины съемки плохо кончатся, но не успел. Совсем близко раздались очереди. Пули полетели роем. Костя упал, ткнувшись лицом иголки, и через мгновение услышал шуршание множество шагов, а затем увидел, как рядом ходят люди в серых берцах и говоря на очень плохом русском:
– О! Это они! Я узнал этого! – кто-то ткнул ему в плечо автоматом: – Повернись!
Костя повернулся. Это были американцы в пустынной форме, не меньше двадцати человек. Они сидели полукругом, выставив перед собой оружие и с тревогой вглядываясь в чащу. На лицах у них был написал страх и желание поскорее убраться назад за реку. Костя узнал рябого капрала Роя Чишолма из Кентукки. Рядом с ним стоял сержант, который говорил на ломаном русском.
– Вставай! Ты арестован!
Костя поднялся:
– Почему? Я тележурналист!
– Разберёмся, – плохо выговорил сержант.
Рой Чишолм уже докладывал по связи. Костя уловил знакомое звукосочетание: Билл Реброфф. Лейтенант! – вспомнил Костя. Кто же ещё?!
Рядом уже стояли Сашка, Завета и Игорь. Свой АКМ Игорь предусмотрительно забросил в кусты. И конечно же, «сонька» уже была в руках неприятеля. Сашка сделал круглые глаза, и Костя понял, что ничего он не стёр и не собирался стирать. Вот мы и попались, понял Костя, вот чего я боялся. Все его плохие предчувствия всплыли, как дурной сон. Он вспомнил, как не хотел ехать в «Петрополь». Если бы не Игорь со своими заморочками, они бы давно вернулись к Маркову Александру Илларионовичу и сняли бы, например, штурм аэропорта или подались бы в ночную разведку с Сарайкиным. Эх, хорошие были времена! – подумал он с тоской.
Совсем рядом возобновилась такая плотная стрельба, что американцы в спешке, пригнувшись, потащили их с собой, двоих раненых они несли последними. Вначале двигались между холмами, а потом – окопами, в которых лежали убитые в том числе и американцы.
– Быстрей! Быстрей! – понукал сержант и тыкал, и тыкал стволом автомата в спины.
Капрал Рой Чишолм только улыбался Косте, как старому знакомому и даже пытался приободрить, но автоматом, в качестве дубинки, орудовал не хуже других.
– Зачем? Куда мы бежим? – спрашивал Костя. – Оставьте женщину здесь, она вам не нужна!
Но на его просьбу никто не реагировал. А из всего того, что перевёл сержант, стало ясно, что, быть может, их отпустят ещё до рассвета. Странная логика, арестовать, чтобы потом опустить. Врут, наверное, думал Костя с равнодушие смертника, жаль только Завету – она-то здесь не при чём.