Известный историк дивизии «Галичина» и ее бывший офицер Василь Верига сообщает о случае ухода в лес с пулеметом и запасом патронов одного из пулеметчиков 30-го полка. Командир батальона гауптштурмфюрер СС Виттенмайер не стал принимать никаких карательных мер, но серьезно переговорил с обер-штурмфюрером СС Малецким. Последний попросил у своего начальника три часа времени для розыска дезертира. Через три часа заплаканный, с подбитым носом (но и с пулеметом) солдат объяснялся с Малецким. Из леса солдата вернули сами уписты и в награду за верность подарили ему еще и трофейный «наган»;
Со стороны немецких военнослужащих также остались свидетельства о встречах с отрядами УПА. Служивший в дивизии унтером Эрих Корн, воевавший под Бродами и выходивший со своими солдатами из котла, встретился с группой упистов:
«Во время общего отступления я следовал с группой украинцев к подножию Карпат. Внезапно мы оказались лицом к лицу с хорошо вооруженными партизанами, что наставили на нас свои автоматы.
— Куда?
— В Ужгород.
— Мы бандеровцы. Сдайте оружие!
Мои украинцы ответили, что они также воевали против большевиков. Командир партизан оживился, увидев, что «напал» на украинцев, и лавиной слов обрушился на украинских эсэсманов, призывая присоединиться к его отряду. Мои ребята отказались, и партизаны отпустили нас без каких-либо инцидентов».
Новосформированная дивизия «Галичина», оперируя уже в Словакии, пыталась восстановить контакт с УПА. Среди солдат и офицеров ходили слухи, что существует официальное представительство УПА в Братиславе. Связи с руководящими кругами ОУН-УПА у дивизионников не было. Когда дивизия шла маршем из Словакии в Югославию, Пидгайному стало известно, что одна из рот дивизии готова в любую минуту самостоятельно выступить «до маршу в Украшу». Приказа от Б. Пидгайного ротные так и не получили, т. к. последний не имел связи со своим подпольным руководством.
Противореча самому себе, Тот же Пидгайный свидетельствовал, что в конце апреля 1945 года он получил приказ от Миколы Лебедя силой захватить командование дивизией, обезоружить немецкий офицерский и унтер-офицерский состав, пробиться на Юг и захватить какой-либо порт на Адриатическом побережье и ждать высадки англичан.
Побигущий называет такой приказ «дивным» и утверждает, что сам он как откомандированный УПА в дивизию подобных приказов не получал.
Унтершарфюрер Василь Сирский из штабной роты 29-го полка свидетельствовал, что в каждую свободную минуту унтеры этой роты учили в Ясенове членов УПА воинскому ремеслу. Тогда же между УПА и дивизией была достигнута договоренность, в соответствии с которой все молодые хлопцы этого района, имеющие мало-мальски представление о воинском обучении, должны были влиться в УПА, а не имеющие «начальной военной подготовки» должны были влиться в дивизию. В один из дней в штабе 29-го полка были зарегистрированы 120 добровольцев, которых затем выслали на обучение в район Красного.
Общее количество военнослужащих дивизии, воевавших затем в рядах УПА, неизвестно. Наиболее осведомленные источники называют цифру в 1 тысячу человек, другие — 3 тысячи. В их числе были беглецы-дезертиры из Хайделагеря, унтеры и солдаты полицейских полков, впоследствии «до лав УПА» присоединялись дивизионники из Словакии.
Бывший оберштурмбаннфюрер СС Онуфрик впоследствии возглавил школу подготовки старшинского состава УПА «Олени», бывший гауптштурмфюрер СС В. Гошка — Дрогобычский курень УПА. Сотник Мирон прославил себя тем, что уже после войны провел 2-й рейд УПА в Словакию, за что был награжден командованием Золотым крестом боевых заслуг 1-го класса.
Боевой опыт и выучка бывших эсэсовцев высоко ценились в УПА, и из них формировались подразделения гнуснопрославленной своими зверствами Службы безопасности (безпеки).
Дальнейшая их судьба незавидна — почти все они погибли в боях с советскими войсками, некоторым удалось «отделаться» длительными сроками лагерного заключения.
