Из котла удается вырваться небольшому отряду украинских добровольцев и присоединиться к аналогичной группе, возглавляемой Фрайтагом. Остатки 13-го корпуса, в составе которого находились украинцы, продолжали отступать в направлении на юго-запад.
Сумев объединить вокруг себя лишь часть спасшихся украинцев, штаб дивизии предпринимает усилия по сбору вокруг себя других остатков личного состава. Дивизионный транспорт весь погиб в котле, но помощь приходит от командования 8-й ТА, позволившей украинским офицерам передвигаться на броне. С помощью курьеров удается собрать остатки дивизии, вышедшие из котла, и вести их далее на запад. Остатки дивизии в виде колонны отступают по открытой местности и постоянно терпят налеты вражеской авиации, от которой особенно достается местам скопления войск — мостам, переправам и перекресткам. От такого марша недобитая дивизия опять несет невосполнимые потери. Маршрут отступления 14-й дивизии лежит через Стрый — Дрогобыч — Самбор. В Дрогобыче Фрайтаг встречает полковника Бизанца и рассказывает ему обо всей Бродской эпопее. Тем временем части дивизии вместе с остатками разбитого 13-го корпуса начинают стягиваться в район Ужгород — Мукачево в Закарпатье.
При подсчете общего количества вышедших из котла возникла цифра 500 украинцев. К этим людям, пережившим ад и сосредоточенным в селе Спас над Днестром, приехал О. Вехтер. Здесь Вехтера ждал сюрприз. Командир дивизии оберфюрер Фрайтаг обрушил на него дикую по своей неприязни к украинцам тираду. По словам Фрайтага, именно украинцы были повинны во всем случившемся. Они не выполняли приказов командира, они саботировали распоряжения своих немецких офицеров, наконец, именно украинцы погубили его, Фрайтага, карьеру. Вехтер, как может, успокаивает истерику Фрайтага и сообщает ему, что в Берлине прекрасно осведомлены, как геройски стояла под советским огнем украинская дивизия. Постепенно, излив Вехтеру все, что скопилось на его душе, Фрайтаг нехотя признает, что дивизия действительно воевала в таких условиях неплохо. Присутствовавший при первой половине фрайтаговской истерики В. Д. Гайке вышел из помещения, когда комдив начал валить всю вину на украинцев. В дальнейшем Фрайтаг так и не смог отделаться от неприязни к своим украинским подчиненным. В августе 1944 года на выступлении перед украинскими офицерами в школе подготовки офицерского состава в Просечницах (Чехия) он «разъяснил» всем присутствующим, что неудачи дивизии проистекали лишь от самих украинцев. Договорился до того, что на защиту украинских солдат встал немецкий офицер, руководитель школы.
Переправившись через Карпаты, остатки дивизии в количестве 1500 человек были сосредоточены в районе между городами Мукачевом и Ужгородом. В полном составе прибывают ветеринарная и техническая роты, большая часть запасного батальона. Кроме части легкого стрелкового оружия, имевшегося у прорвавшихся бойцов, львиная доля вооружения дивизии осталась в котле.
Оставшиеся в живых офицеры дивизии по памяти восстанавливали ход боевых действий, т. к. все документы погибли в боях. Итоги первой кампании для дивизии были трагическими. Дивизия пошла в бой, имея в своем составе 11 тысяч военнослужащих. В котле было утрачено 7 тысяч человек — большинство погибли, часть попала в плен. Определенная часть попала в армейские госпитали, и на их возвращение в строй можно было рассчитывать. Часть дивизионников оказалась в составе 18-й добровольческой дивизии СС «Хорст Вессель» в районе местечка Ясло. Высказывалось мнение, что часть солдат дивизии уже под Бродами перешла в ряды УПА. По самым скромным подсчетам, вырваться из огня должно было не менее трех тысяч человек. Не принимавший участия в сражении учебно-запасной полк сохранил свои кадры — 8 тысяч человек.
Потери были убийственными. Погибли в котле два украинских офицера — Микола Палиенко и Дмитро Палиев. Из немецких офицеров погибли командир 31-го полка и командир дивизиона связи.
Советскиё источники содержат мало информацйи о потерях противника. По советским подсчетам, в плен попали 17 тысяч военнослужащих немецкой армии, в том числе два генерала. На поле боя остались лежать около 30 тысяч военнослужащих.
Современник тех событий Евстахий Загайчевский, служивший до перехода в «Галичину» в пехотных частях, утверждал, что надломленный моральный дух немецких войск не способствовал стойкости. После покушения на Гитлера в войсках было «потеряно сердце»:
