«А эшелоны подходят. Только какие? Из роты возвращается 15–20 человек. Некоторые артиллерийские батареи полностью погибли в боях с советскими танками. Вечерами сходимся и слушаем рассказы. Из этих многочисленных историй у меня складывается общая картина. И из других участков фронта поступает та же информация. Предал вермахт, который сломался в первой советской атаке, а после покушения на Гитлера немецкие дивизии начали выходить с фронта на позиции дивизии, никого об этом не уведомив, и дивизия, стоявшая во второй линии без противотанкового оружия, вдруг очутилась на передовой, на острие большевистского прорыва к Бродам. Части дивизии занимали участок фронта скромными силами, не получив высшего приказа к выступлению, поэтому части дивизии понесли такие потери. Солдаты рассказывали, что никто не сдавался в плен, раненые добивали себя. Примером этого может служить факт, что добил себя выстрелом в голову полковник Микола Палиенко, командир артиллерийского полка дивизии, останки которого верные солдаты вынесли с поля боя. Полковник Палиенко был единственным высшим офицером-украинцем в ту трагическую минуту. Он не был таким, как майор Кляйнов или генерал Фрайтаг и другие. Полковник Палиенко был ранен в бою во главе своего полка и погиб, чтобы не попасть в руки врага, когда группу солдат, которые выносили его с поля боя, окружила группа советских танков».
Место погибшего Дмитро Палиева занял гауптштурмфюрер СС Любомир Макарушка, до этого времени служивший в Войсковой управе.
Недостатка в украинском пополнении дивизия не испытывала, но в отличие от первого набора, когда молодежь с охотой шла на службу добровольно, теперь она шла под страхом встречи с «Советами», чьи войска шли по Украине. Все новые рекруты проходили первоначальный цикл обучения в учебно-запасном полку дивизии.
Из учебных частей прибыли 200 командиров рот и два батальона егерей, состоящих из румынских фольксдойче. По мнению начальника штаба дивизии, наиболее пригодными эти фольксдойче были на должностях конюхов. Полезным приобретением были офицеры и унтеры-фольксдойче из Словакии. Они имели за плечами опыт военной службы в Словацкой армии и быстро нашли общий язык с украинцами, однако не пользовались популярностью у командира дивизии.
В дивизии постоянно ощущался дефицит офицеров и унтеров. Кадры, выпускаемые учебно-запасным полком, также требовали обучения уже в составе дивизии. Командир дивизии бомбардировал высшие инстанции просьбами о выделении дополнительного количества немецких офицеров и унтер-офицеров. Постепенно в распоряжение комдива начали поступать немецкие кадры, и к концу 1944-го — началу 1945 г. все командные и административные посты в дивизии были заняты немцами. В подразделениях дивизии, где требовалось применение технических познаний, украинцы не могли занять офицерских должностей, т. к. уровень их познаний был явно недостаточным для этого. Подготовить такие кадры в той обстановке возможностей не было.
Замыслы Фрайтага простирались до создания резерва немецких офицеров. Постепенно ситуация в дивизии начала накаляться: украинские офицеры были низведены до уровня парий, место которых лишь в составе учебно-запасного полка либо Войсковой управы. Макарушка пытался повлиять на комдива, но дальше скандала дело не двинулось — украинцам были отданы лишь посты ротных командиров. Немало офицеров, и не только украинцев, требовалось убрать из дивизии за их полную профнепригодность и за то, что под Бродами они показали себя с худшей стороны. Надлежащих выводов комдив не сделал.
