Второе. Принадлежащее безденежным умникам из числа современных. Ценность денег зависит исключительно от психологических факторов и является абсолютной условностью, фокусом, в который не следует верить. Кредо: потратить побыстрее, пока еще чего нибудь стоят. На удовольствия — полюс «легкомысленных», «живем один раз», и на землю, недвижимость, надежную технику, горючее, продукты длительного хранения, породы-семена — полюс «предусмотрительных».
Большинство людей не задумываются над этими вопросами, а практически находятся где-то «между». При этом позиция большинства находится, понятно, ближе к «магии», т. е. они ведут себя так, как будто деньги есть ценность безусловная, не зависящая от обстоятельств. В современном мире это, понятно, куда легче. Требует куда меньше усилий и оригинальности мышления. Поэтому большинство из них время от времени кидает родное государство. Или банки. Или государство в сговоре с банками. Это называется «инфляция» или «гиперинфляция». Человек, было, думал, что у него все есть, а потом в один прекрасный день оказывается, что счет в банке превратился в мусор, и у него нет ничего, кроме долгов. Умники, которые умели «делать деньги» и со снисходительной насмешкой глядели на всяких там «умников» вроде ранних христиан или нынешних дауншифтеров, массово стреляются и выпадают из окон небоскребов. Потом, когда фрагментация экономики заканчивается, — молодая поросль берет реванш.
Парадокс нашей, все более денежной, цивилизации состоит в том, что мы, оказывается, не понимаем природы центрального понятия этой цивилизации: самих по себе денег.
В свете последних событий мне захотелось, по мере возможности, разобраться в этом вопросе хотя бы для себя, так, чтобы не завязнуть в профессиональной терминологии профессиональных лжецов.
По крайней мере до сих пор было так, что денежные знаки, даже вполне подлинные, довольно-таки сильно отличались по своему качеству. За одни готовы на что угодно. Начиная с определенной суммы — даже на убийство. На другие глядят, как на диковинку, и меняют по грабительским курсам. За третьи, по бессмертным словам классика, можно и в морду.
При самом поверхностном анализе становится понятно, что наши представления о деньгах просто переполнены предрассудками. Мы предпочитаем какую-то валюту даже не пытаясь разобраться — почему. А опыт показывает, что даже не вполне удачная попытка разобраться до конца, ad finitas, очень часто меняет все представления о природе явления. Иной раз так, что в пору сказать: «не трожь… оно и не пахнет». Но иные предметы настолько важны, что трогать все-таки приходится, и не морщиться от запаха, поскольку брезгливость — свойство людей несамостоятельных. Трогать, хотя бы для того, чтобы не оставаться лишний раз в дураках.
Говорят, хорошие, — это которые надежно обеспечены. Термин «надежно обеспечены», по идее, должен обозначать, что за ними стоят реальные ценности. Некто уважаемый и достойный всяческого доверия гарантировал, что блага будут непременно предоставлены — и вуаля! За клок бумаги с изощренным узором можно получить любые блага этого мира. Все, что существует, и многое из того, что только возможно. Чего-то — нет, но вы предъявляете некоторую сумму и вам это несуществующее разрабатывают/делают под заказ. Если что-то в принципе продается, но этого не дают за данные деньги, то гарант, соответственно, должен или дать по башке отказавшим, или каким-либо другим способом предоставить покупателю желаемое.
Начнем с того, что сама по себе идея «обеспечения» и сомнительна, и ограничена, и носит на самом деле весьма неопределенный характер.
Серьезные, вроде бы, экономисты, историки, аналитики любят говорить про «золотой стандарт», и о том, к каким бедам приводит отказ от вышеупомянутого. Золото, — вроде бы, — «форэва»! Оно, пожалуй, наиболее близко к истине из всего имеющегося. Но далеко не абсолютно. Вспомните «Робинзона Крузо», когда он в самом начале эпопеи нашел «кучу золота и серебра», которую был готов «обменять на любой из этих грошовых ножей». В блокадном Ленинграде и сходных обстоятельствах, — да! — некоторые выживали, поскольку смогли утаить от ГПУ какое-то золотишко и обменять его на муку, сахар и консервы. Но это было возможно только по причине того, что кто-то сумел сохранить какой-то излишек продовольствия и, при этом, пошел на риск обмена в условиях весьма неопределенного будущего.
