Согласен, такого рода соображение может показаться слишком уж необычным, поэтому, для иллюстрации, предлагаю мысленный эксперимент. Как обычно, с доведением ситуации до предела. Представьте себе, завтра выступает Обама и, со слезами на глазах, говорит о том, что ФРС более не отвечает за стоимость доллара США. Что доллар действительно превращается в резаную бумагу. Кошмар, ужас, паника, катастрофа, очень возможна мировая или другая очень большая война. Но что будет в итоге, если до Апокалипсиса с Армагеддоном все-таки не дойдет? Найдутся достаточно сильные и уверенные в себе правительства, которые осознают, что фабрики и поля, — никуда не делись. Люди умеющие делать все, что надо, — живы. Живо разделение труда и необходимость обмена продуктами труда. Понятен временный переход на национальные волюты, региональные договоры о валютах региональных. А потом? Наиболее естественным и вероятным выглядит вариант, при котором все припомнят докризисную структуру цен в долларах, как наиболее соответствующую реальной (в трудозатратах на производство и доставку) структуре цен. Сколько долларов-то было? А сколько в долларе было этих ваших драхмпенсов по курсу?
Погаснув, доллар возродится в виде этакого «структурного доллара», который, со временем, будет заменен чем-то другим, валютой какого-то сильного государства, или же чем-то искусственным и наднациональным, вроде пресловутых «особых прав заимствования», которые сами по себе обретут примерно тот же самый курс, что и у доллара.
Кто-то скажет, что слишком смелое предположение. На это можно возразить: а альтернатива? Вечный хаос в производстве и, соответственно, гибель цивилизации? Маловероятно. Без большой войны человечество не уморишь, а без этого неизбежен переход к другому равновесию. Несколько другой структуре цен.
Воинствующие антиамериканисты могут задать вопрос: что же, доллар США — это навсегда, исходя из самой ИСТИННОЙ природы денег?
Не обязательно. Потому что кроме Первой Характеристики, — величины рынка, объединенного ценами в долларах США (так сказать: «инерция»), есть еще и Вторая, т. е. качество, отсутствие «порчи», то есть соответствие назначенной структуры цен, — к истинной. Порчу теоретически можно выразить и количественно: в общем, это доля регулируемого рынка относительно рынка вообще. А тут у доллара в последнее время дела обстоят не очень: сплошные санкции да запреты. Достигшая гигантского масштаба порча денег в угоду чьим-то эгоистическим интересам. В таких случаях, в соответствии с «теорией катастроф», возможно резкое, со стороны кажущееся внезапным, нарушение текущего равновесия с последующей заменой его на новое равновесное состояние.
Не могу дать по-настоящему научного определения, но, кажется, есть хорошая аналогия. Цена единицы (идеальной) валюты аналогична цене двоичного знака действующей компьютерной программы, написанной без избыточности.
Невозможность дефинитивного определения в предложенном аспекте обусловлена общими ограничениями существующей гносеологии. Его можно дать, если кто-то даст научное определение понятия «смысл»: при этом имеется ввиду КОНСТРУКТИВНОЕ понятие. Такое, которое дает возможность оценки количества смысла.
Ассоциации и трепет Antae Bellum
Это — не статья в собственном смысле этого слова. Это, скорее, набор ассоциация на нервной почве, Моих, но и далеко не только моих. Боже, как говорится, Спаси и сохрани.
Конец мира, — подразумевается не апокалипсис а окончание длительного перерыва между большими войнами — тошнотворно. Оно вызывает целый ряд ассоциаций, но ни одной мало-мальски приятной или хотя бы пристойной.
Во-первых, саму по себе тошноту, волнующий момент, когда понимаешь, что, скорее всего, все-таки сблюешь, но почему-то (и, главное, ЗАЧЕМ-ТО!) еще надеешься, что как-нибудь обойдется.
Остатки недоеденного «оливье» где-то числа 3-го января: можно попробовать доесть, но сильно побуждение выкинуть.
Последние два дециметра в рулоне дешевой туалетной бумаги, — утрата направления, замятия, закаты, дыры, — и отчетливо видный невооруженным глазом конец.
Отрезок жизни между не подлежащим двойному толкованию диагнозом — и исходом установленной болячки. Сдают самые, вроде бы, сильные люди: начинают на что-то надеяться, хотя все уже ясно до самого донышка, до скрипа и колокольного звона.
